Книга Дикий, дикий Запад, страница 91 – Екатерина Насута

— Погоди. – Я удержала Эдди.

Будет не слишком-то весело, если мы тут драку учиним. Сиу… про сиу всякое говорят. И что-то совершенно не тянет проверять, сколько в том правды. Что-то да подсказывало: много. Во всяком случае, найдется у них чем Эдди ответить.

И он знает.

Но все одно не отступится.

— Если я откажусь…

— Мы уйдем, – сказала сиу. – А вы останетесь. Ты, возможно, и сумеешь выжить. Это место тебя признало. Но оно голодно. И потребует крови. А ты не сумеешь отказать ему. Не сразу, но согласишься.

Вот и снова же чую, что не врет.

— А как же ваше… это… Сердце, которое вернуть надо?

Сиу пожали плечами. Все трое и одновременно: мол, Сердце сердцем, как-нибудь разберемся.

— Мы знаем путь в тот город, – ответила все-таки старшая.

А вторая добавила:

— Придет время последней битвы…

По спине поползли мурашки. И куда они биться-то пойдут? Почему-то дом вспомнился. И еще Змеиный Дол, куда сиу, как подозреваю, частенько заглядывают. А стало быть, не так уж высок Драконий хребет. Да и вовсе стоит ли на горы надеяться?

То-то же…

— Я пойду, – сказала я не столько сиу, сколько Эдди. – В конце концов, тут же просто лестница. И…

— Мне это не нравится.

— Мне тоже, – согласился с братцем Чарли. – Это может быть небезопасно.

Может.

А что вообще тут безопасно? Сидеть у недогоревших костей и ждать, когда же это странное место меня сожрет? Нет уж, чем раньше мы выберемся, тем оно всем легче будет. И я решительно направилась к лестнице.

Чарли глядел в спину девушке, которая спокойно, будто случалось ей уже бывать и в заброшенных городах, и в местах куда непригляднее оных, направлялась к подернутой искрящимся туманом лестнице. За спиной мрачно сопел Эдди.

А сиу молчали.

Девушка шла.

Вот нога ее ступила на золотые плиты…

А ведь золото здесь настоящее. И разное. Есть темное, красное, которое добывают где-то на Севере и в количествах малых. Его, почитай, все скупает Ассоциация алхимиков. И за кусочек такого, с высочайшей степенью сродства к энергии, прилично платят.

Есть бледно-желтое.

И почти белое.

И даже черное, словно обугленное, но тоже золото. И главное, оно поет. Чарльз слышит голоса, которые выводят престранную, но донельзя завораживающую мелодию. Стоит закрыть глаза…

Закрывать он не станет.

Он стоял. Смотрел. Неотрывно. И в какой-то момент стало казаться, что если отведет взгляд, то случится что-то очень и очень плохое.

— Я запомню, – тихо произнес Эдди. И был услышан.

Левая сиу что-то ответила, резко и зло. Ей возразила правая. Странный у них язык, похож на птичий клекот. Правда, опять же, от этого клекота мурашки по спине бегут.

И холодно.

От холода начинало сводить руки.

— Сиу не желают войны, – сказала старшая, которая тоже смотрела вслед Милисенте. – Но порой не остается ничего другого.

— Погодите. – Чарльз сглотнул: девушка добралась-таки до лестницы. И Сила, рассеянная над ней, послушно легла под ноги сияющим ковром. – Зачем война? С кем?

— С подобными тебе, человек, – ответила левая сиу. Она говорила тоже чисто, правда все одно ощущалось, что язык человеческий ей непривычен. – Ибо сказано, что, когда Сердце Великой Матери покинет своих детей, наступит предел времен.

— А воевать обязательно? – поинтересовался Эдди, впрочем не повернувшись к сиу.