Книга Дикий, дикий Запад, страница 50 – Екатерина Насута

— Кое-что запрещенное?

— Не всякие запреты разумны, – нейтрально ответил Эдди. – А он кое-что продавал… нужным людям.

— Тоже запрещенное.

— Ты что, в шерифы записался?

— Да нет. Просто… неспокойно как-то.

— Ага. Задницей чую, без стрельбы не обойдется. Жаль. Хорошее было местечко.

— Полагаешь, его и вправду…

— Ему жить осталось недели две. Может, три. Ты что, не видел?

— Видел, но не думал, что все настолько запущено.

— Он последний год и держался-то на орочьих травах. Племена его знают. Может, и скотина, но дела вел честно.

Наверное, это стоило считать комплиментом.

— И что дальше?

— Дальше? – Эдди сдвинул шляпу на затылок. – Дальше доберемся до места. Встретим проводников. Пересечем Драконий хребет. А там, коль живы останемся, посмотрим.

Планы вдохновляли кажущейся простотой.

Чарльз кивнул.

— Останемся. – Он сжал коробку с проклятым камнем, который грозил не столько славой, сколько кучей проблем. И совесть, очнувшись, нашептывала, что следовало бы вернуться назад. Домой. То знание, которое Чарльзу вручили, оно ведь не просто ценно. Оно способно изменить мир. И если Чарльз действительно погибнет, то и знание это пропадет втуне. Нечестно. – Как иначе-то?

Эдди усмехнулся; в темноте блеснули клыки. И от души, почти по-родственному, хлопнул Чарльза по спине.

— Наш человек! – сказал он.

Где-то далеко, позади, грохнул выстрел. И эхо потянуло, разодрало его на куски. Но стоило звуку угаснуть, и донесся гул.

Протяжный.

Низкий.

Зарокотали горы. И конь Чарльза испуганно шарахнулся в сторону. Лошади не любят выбросов Силы. А эхо, долетевшее до Чарльза, заставило подобраться.

— Спешить надо.

Гул сделался яснее, отчетливей.

И заплясала лошадь Милли, но была остановлена крепкою рукой.

— Вперед! – рявкнул Эдди, глянув на отвесные скалы, которые, казалось, только и ждали гостей, чтобы сомкнуться или, на худой конец, отряхнуться, сбросить на головы огромные валуны.

Камни покатились.

Зашелестели.

— Двигай! – рявкнули на ухо, выводя из задумчивости. И чужой хлыст стеганул по крупу коня. Тот, визгливо заржав не столько от боли, сколько от страха, рванул вперед. Чарльзу только и оставалось, что мысленно пообещать: жив останется, этому орку нос сломает.

Чтобы в следующий раз не лез под руку.

Если останется.

Лошади летели.

По тесной каменной дороге, что втиснулась меж отвесными скалами. И эхо, рожденное в ущелье, разбивалось о его стены. Мелькали тени. В кромешной тьме, ибо луна все еще отказывалась глядеть на землю, дорога казалась бесконечной.

Наверное, это было сродни чуду.

Конь не споткнулся.

Не упал.

И сам Чарльз удержался. Он изо всех сил старался не упасть. Получилось. В какой-то миг откуда-то сзади донесся судорожный вздох гор, сменившийся грохотом камнепада. Потом стало тише.

Спокойнее.

Будто те камни стали заслоном.

Лошади тоже это почуяли, и жеребчик Чарльза перешел на шаг. Чарльз нисколько не удивился, обнаружив рядом Милли.

— Живы, ваше сиятельство? – поинтересовалась она.

В темноте глаза ее поблескивали, да и вовсе гляделась девица на редкость довольной. Будто не впервой ей посреди ночи нестись куда-то сломя голову.

— Не дождетесь, – буркнул Чарльз.

И Милисента рассмеялась.

А он подумал, что, должно быть, выглядит на редкость глупым, и тоже рассмеялся. Смех вышел слегка нервным, но, как ни странно, стало легче.