Книга Дикий, дикий Запад, страница 49 – Екатерина Насута

— Сами бы доехали, – буркнула провожатая, поправляя алхимическое ружье. В стеклянных колбах блеснули искры, и отсвет их лег на медные патрубки, обвивавшие ствол.

— Лу я верю как себе. Даже больше. Ну, в путь. И возвращаться не стоит.

— Без тебя знаю. – Лу тронула бока жеребца, такого же неказистого и мощного, как сама. И тот мягко ступил на тропу. Следом пристроилась Милисента.

— Давай. Я на замыкающего, – сказал Эдди, поправляя мешки.

И ведь не пустые.

Стало быть, пока шла беседа, кто-то и лошадей обиходил, и о запасах позаботился. Проклятье. Вот чего Чарльз терпеть не мог, так это быть чьей-то игрушкой. А ею он себя и чувствовал.

Обвели вокруг пальца.

Бишопы.

Как есть Бишопы. Больше некому. И ведь Элайя никогда не скрывал особо, что считает Чарльза выскочкой, которому в жизни повезло.

Сватался даже.

К маменьке.

Когда это было? Года три назад. Он как раз овдовел, выдержал срок, чтобы приличий не нарушать, а там и зачастил в гости. Обихаживал. Только маменька его насквозь видела.

— Дрянной человек, – помнится, сказала. – Но повода не дает.

Обошлось без повода. Отказа хватило.

Из-за него все? Из-за отказа? Раненое самолюбие сподвигло на авантюру? Или дело куда сложнее? Плохо, что не получится связаться с маменькой. Она бы могла прояснить некоторые вопросы.

Ходили слухи, что состояние Бишопов несколько истаяло.

О привычках младших.

О неудачных проектах. Но… это лишь слухи. Стоит ли им верить? О Чарльзе тоже слухов гуляет изрядно. Но все-таки… если действительно возникла нужда в деньгах? Это объясняет, почему Бишоп так вцепился в приданое. Но приданого ему надолго не хватит.

Выходит, прав Великий Змей?

Чтоб ему…

С одной стороны, дерьмо полное. С другой… с другой стороны, Августа им нужна. И нужна будет долго. Это хорошо. Ее не используют, как остальных.

Ее даже беречь станут, ибо без Августы денег не получить.

Почему-то от мыслей этих не стало легче.

Чарльз оглянулся.

На небе еще громыхало эхо недавней бури. Черные тучи укрывали луну, и тьма вокруг казалась непроглядной. В этой тьме не видно было ни тропы, по которой ступали лошади, ни поселения, оставшегося где-то позади. Там виднелись редкие отблески света.

Захотелось вдруг вернуться.

Не в поселение. Домой. Вернуться и вцепиться в глотку Бишопу. Тряхнуть хорошенько. Потребовать, чтобы вернул Августу. И вернул бы, никуда бы не делся, но…

Где-то рядом печально заплакал койот. И на голос его отозвалась тявканьем лисица. Конь вздрогнул.

— Тихо, – сказал Чарльз. – Ты же привычный вроде…

Горы появились из темноты. Сперва впереди выросли огромные валуны, что проступили седоватыми, будто инеем подернутыми великанами.

Теперь, когда глаза слегка привыкли к темноте, он видел и Милли. Та сидела ровно, расслабленно и, кажется, вовсе не подавала признаков усталости. А ведь они сутки, почитай, в седле. И сколько еще ехать придется?

Тропа стала шире. Она, вползавшая змеею в узкое ущелье, раскрылась, растянулась, позволив Эдди приблизиться.

— Думаешь, этой Лу стоит верить? – шепотом произнес Чарльз, правда, сперва благоразумно накинувши на себя полог.

— Никому не стоит верить. Полностью, – поделился Эдди то ли мудростью местной, то ли личным опытом. – Но идем правильно.

— Ты здесь бывал?

— Бывал. Иногда я… кое-что привозил для старика.