Книга Дикий, дикий Запад, страница 47 – Екатерина Насута

— А насколько?

— Настолько, чтобы уступить другому магу. Другому сильному магу. Но пока они еще не решаются. Как надолго хватит моего авторитета? Понятия не имею. Но… Подозреваю, те люди, что идут в Долину, идут не сами по себе.

Пальцы перестали дрожать.

— Их позвали сюда. И полагаю, проведут сквозь купол. Начнется схватка. И я героически погибну. Меня даже похоронят с почестями. Людям нужны герои, но желательно мертвые. Так оно всем удобнее.

Он согнул и разогнул руку.

— Интересно ждать. Ждать и смотреть. Гадать, кто из них предал. Что ж… даже титаны не способны жить вечно.

— А у вас самомнение, однако, – произнес Чарльз.

— Куда без него. Но о деле. Что-то подсказывает, что ваш приезд несколько поторопит события. Вы уйдете. Не в город. Я открою другой путь. Выберетесь к Мертвой роще. Там вас встретят. Проведут через Драконий хребет. Эдди… когда вернешься – а я надеюсь, что такой упрямый засранец, как ты, все-таки вернется, – в банке я оставил письмо. Завещание. Пусть твоя матушка никогда не смотрела на меня благосклонно – что, в общем, правильно, я бы испортил ей жизнь, – но она заслуживает большего, чем та развалина, в которой вы ютитесь.

Братец заворчал.

— Тише, я знаю, что ты делаешь все от тебя зависящее, но порой обстоятельства сильнее. Двадцать тысяч я оставляю ей. Она сумеет ими распорядиться. Скажи, это извинения. За то, что я сделал. И еще за то, чего не сделал.

— А чего вы не сделали? – поинтересовалась я.

Нет, ну любопытно же!

И нечего на меня смотреть так, будто я на любимого хомячка села.

— Следовало пришить вашего папашу на пару лет раньше, – спокойно ответил Великий Змей.

— Так это вы? – Почему-то Эдди нисколько не удивился.

— Он предложил мне купить Милли. У нее Дар. И наследственность хорошая. Она родила бы здоровых детей. Много здоровых детей. Когда подросла бы.

Вот ублюдок!

Это я про папашу.

— Ладно, это дела прошлые… Так вот, передай Элизабет, что это – моя последняя воля. Иначе у нее хватит глупости отказаться.

Хватит.

Я матушку знаю. Одно дело орехи в карамели и кукла, и совсем другое – двадцать тысяч.

Двадцать, мать его, тысяч!

Да у меня в голове этакие деньжищи не укладывались. Зато укладывалась мыслишка, что лучше бы Змею и вправду… того. Нехорошо желать ближнему своему кончины, но не желать не выходило.

Вот совсем.

Наверное, не зря Мамаша Мо говорит, что во мне бесы сидят.

Сидят.

Как есть.

Но двадцать же ж тысяч! И я буду не я, если не уговорю матушку их принять. Ибо… ибо хватит этих денег, чтобы уехать.

Или остаться.

Как ей пожелается.

Я поерзала, очень надеясь, что мысли мои остались при мне, но Великий Змей понимающе усмехнулся.

— Уговорите. Она уже достаточно устала от собственной самоотверженности. Ко всему, Эдди, намекни, что с приданым жениха отыскать всяко легче, чем без оного.

Эдди проворчал что-то этакое, должно быть, благодарность изъявляя. А поскольку делал он подобное до крайности редко, вот и вышло неразборчиво.

— Хотя… тебе, Милисента, я тоже кое-что оставлю. Как-никак я твой крестный.

— Крестный?

Ох… ренеть.

Крестный. Мой.

И на фею не похож. Хотя… что я вообще о феях знаю? Может, и среди них засранцы встречаются. Главное, что…

— Именно. Такова была воля твоего отца. Хотя потом он решил, что не очень-то оно и надо. Но Сассексы от своего слова не отступают. Как по мне, он был не только мерзавцем, но, что куда печальнее, редкостным идиотом. Боги одарили его и детьми, и женой, а он… неважно. Ты получишь десять тысяч, но, извини, воспользоваться ими сможешь лишь по достижении двадцати одного года.