Книга Громов. Хозяин теней. 8, страница 98 – Екатерина Насута

Маньяк-гуманитарий?

— И преподаёт латынь.

Вот это ближе. Помнится, латынь, она в некоторых областях науки даже очень нужна. В той же практической некромантии. С этой точки зрения маньяк-гуманитарий не кажется чем-то таким уж невозможным.

— Ещё один — теоретическую магию, однако славится дурным характером. Студенты его боятся и, мягко говоря, недолюбливают.

А человеку, которого недолюбливают, крайне сложно сплотить этих самых студентов одной идеей.

— А третий?

— А третий — ректор… — Карп Евстратович замолчал, вздохнул. — Человек заслуженный, весьма достойный. Известный, как у нас, так и за рубежом, в основном своими исследованиями развития дара. Его стараниями в университете созданы новые факультеты, да и в целом фигура заметная.

Как подозревать такого замечательного человека в чём-то недостойном?

Но приходится.

— Наблюдение я приставил, — признался Карп Евстратович. — Но тут другое… ректор — должность не номинальная.

— Согласен, — Слышнев коснулся запястья, и бусины блеснули светом. — Я знаком с Аврелием Яковлевичем. Он постоянно на виду. Заседания попечительского совета. Участие в дискуссиях Думы, особенно тех, которые реформы образования касаются. Он ратует за увеличение количества университетов в стране и расширение программы, за создание учебных заведений для тех, кто даром не наделен или наделён слабым. Часто в разъездах, то инспекции, то комиссии. Добавим, что и сам университет требует внимания. Там много бумажной работы, не говоря уже о постоянных проблемах, и со студентами, и с профессорами.

То есть человек занятой, которому явно не до заговоров.

— А раньше? Раньше он тоже ректором был?

— Заместителем декана, потом деканом, — Карп Евстратович явно хорошо копнул. — Членом Ученого Совета.

Ну вот я, честно, не соображу, как оно стыкуется с остальным или нет.

— Аврелий Яковлевич и с Синодом довольно тесно сотрудничал, — продолжил Слышнев. — И да, в нынешних обстоятельствах рекомендация, не сказать, чтобы в пользу… он как раз изучал артефакты разного уровня. Принципы создания, работу мастерских, некоторые особенности их устройства. Там его помнят и ценят. Со Святынями ему тоже случалось работать. Не с пропавшими. Чуть как бы…

— Пониже рангом? — предположил я.

— Именно. Если так можно выразиться. Но лучше не стоит. Официально святость рангов не имеет.

Но это официально. Реальность с официальностью частенько вразнобой идут.

— Как по мне, слишком публичный человек. Весьма затруднительно организовать тайное общество, когда на тебе уже есть несколько не тайных общественных организаций, за деятельностью которых надо следить. К тому же отчёты, научная работа и прочее… — Карп Евстратович потряс головой. — Но присматривать, пусть присматривают. Может, конечно, прямо и не завязан, но есть вероятность, что где-то что-то он слышал…

— И промолчал? — не утерпел Орлов.

— А вы, молодой человек, если бы вдруг услышали, что ваш однокашник посещает некие собрания? Или читает листовки сомнительного содержания, скажем? Вы бы промолчали?

Орлов густо покраснел и опустил взгляд.

А Карп Евстратович вздохнул.

— То-то и оно. К сожалению, наше общество к полиции крайне не расположено… доносчиков не любят. Верно?

Кивнули все.

Я тоже. А что, доносчиков нигде не любят. И никогда.