Онлайн книга «Хозяин теней 4»
|
— Сочувствую. Так вот, если бы у неё вышло, жертв было бы больше. Пусть и не совсем добровольных. Но тварь, которая пробивалась… в общем, навела бы шороху. Тварь с одной стороны. Взрывы с другой. Тут впору ошалеть. — А эта флейта… вы сказали. — Это артефакт, воздействующий на разум. На самом деле это не флейта, вид просто схожий. Слышимых звуков он не издаёт, однако люди, попадающие в его сферу, теряют волю. К счастью, радиус действия такого артефакта невелик. И да, существует мнение, что чем более встревожен человек, тем легче влиять на него… Отсюда и взрывы. Та охрана, что внизу, была бы занята полыньёй и тварью, которая по плану должна была бы отвлечь на себя и солдат, и жандармов, и не только. А взрывы и крики — вполне годный повод встревожиться. И флейта. — Флейту принесли рабочие. К сожалению, подробности мы вряд ли выясним, но… ваш друг сумел добраться до Алексея Михайловича, а тот уже привёл в сознание казаков. Завязалась перестрелка. К пациентам присоединились и некоторые сторонние личности. И снова же, сложно понять, как они попали внутрь. — Через дыру в заборе. — Все дыры контролировались, — кажется, Карп Евстратович обиделся. — Значит, не все. Может, через подземелья там… или ещё как. Это уже не важно. — Ну да… изначально планировалась казнь. При телах обнаружены веревка, фотографическая камера со свежей плёнкой. И табличка «Палач». Её, предположительно, должны были повесить на шею Алексею Михайловичу… — Но и у них всё пошло не по плану… — Именно. Когда стало очевидно, что до палаты Алексея Михайловича добраться не выйдет, был использован ещё один артефакт из… тех. Он помрачнел и склонил голову. — Что они сделали? — тихо спросил я, потому как таким Карпа Евстратовича не видел. — Помните, Настеньку? Такая… девушка. Из медсестёр… раздумывала ещё, не пойти ли ей по пути служения Господу. — Смутно, — честно признался я. Нет, народу в госпитале хватает. И целители есть помимо Николая Степановича, и врачи, которые без дара, но с руками и знаниями, и акушерки, сёстры милосердия. Госпиталь огромный. — Ей перерезали горло. Просто взяли вот и… — Карп Евстратович покачал головой. — Вытащили… ей и ещё Дарье Ивановне. Монахиня. Седая. Она к вам… Её я помнил. И пастилу помнил. И от этого внутри шелохнулось дурное, тёмное. — Как они там… — Из-за пациентов. Когда всё началось, я… я их лично в окно… а они обратно. Спасать. Они всегда вдвоём были. Дарья Ивановна Настеньку опекала… вдвоём и… я уже потом узнал. После. Когда картину происшедшего восстанавливал. Петраков и доложил, что когда их вытащили, он приказ отдал, не стрелять. Думал, что используют, как щит… такое случалось… и прикидывал, чего да как. Разговаривать там. Он думал себя предложить, чтоб… А они говорить не стали. Выпихнули вперёд и ножом по горлу. А потом вот мир и треснул… да… Николай Степанович сказал, что у Настеньки дар был. Целительский. И немалый. Он уговаривал её учиться. Готов был поспособствовать, чтобы стипендию выделили, а потом бы и к себе взял. Он… очень переживает. Я думаю. Но… выходит, я прав? Одарённый — жертва особая. — Об этом тоже напишите. В подробностях. — Надо ли? Всё же… — Надо. Никто не будет сочувствовать тем, кто приносит жертвы. И такие… и про Настеньку. И про Дарью Ивановну. Будущая целительница и монахиня, всю жизнь отдавшая служению. Это… |