Книга Хозяин теней 4, страница 119 – Екатерина Насута

И куда там ещё положено?

— А тут, если промедлим, то же самое будет, — проворчал Карп Евстратович, трогая ус. Правда тотчас руку убрал. Знал он за собой привычку эти усы накручивать и раскручивать, а потому старался держать себя в руках. — Уйдут и с концами…

— Не уйдут, — я мотнул головой, чем заработал снисходительный взгляд жандарма.

— Поясни, — попросил Алексей Михайлович.

— Та лаборатория, которую мы в лесу нашли… в общем, там готовились её бросить. Оборудование более-менее ценное вывезли. Материалы.

— А девицу оставили…

— Это, как я понимаю, вынужденно. Возможно, он спешил. Не знаю… на поезд там опаздывал. Или на званый вечер. Ну что смотрите? Я реально не знаю. Главное, что ему надо было уехать. И он уехал. Сугубо технически там только надо было дождаться завершения процесса и всё…

— Процесса, — Михаил Иванович отвернулся от окна. — Девушка едва не погибла.

— А другие погибли, — я пожал плечами. — Что я сделаю? Мог бы, спас бы. Не я, так Мишка точно. Он у нас по натуре рыцарь, только доспехи пришлось под кровать убрать. И то, чую, временно…

Алексей Михайлович улыбнулся.

— Это для него, для Алхимика, они не люди, — я поёрзал, потому что сидеть, когда на тебя смотрят вот так, в три пары глаз, неудобственно. — А часть эксперимента, этап его…

— Кстати, а ведь и вправду тогда приём был, — Карп Евстратович хотел было откинуться, но вовремя вспомнил, что у табуреток спинки нет. — Правда, не в Городне, а в Вильно… но с Городни тоже много кто туда желал попасть. Всё-таки в честь именин Великого князя Константина.

А это что за хрен с горы?

То есть, примерно представляю, раз не просто князь, а целый Великий, но…

— Это не то событие, которое чиновник определенного ранга и положения может пропустить, — Карп Евстратович всё же коснулся уса и спешно руку убрал.

— Чётки, — ляпнул я.

— Что?

— Чётки купите. Тогда и пальцы будут заняты. И думать легче станет. Это бывает, когда человеку, чтобы думать, двигаться надобно. Одни ходят, другие вон мнут всё, что под руки попадается.

— Третьи себя за усы дёргают, — Алексей Михайлович хохотнул. — Выйду, я тебе и вправду чётки подарю, Карпуша… и нет, Савелий, это точно не Великий князь… не Константин во всяком случае.

— А я что? Я молчу.

— Слишком выразительно молчишь. Но Константину Николаевичу аккурат семьдесят три исполнилось. Да и интересует его не столько власть, сколько балерины, породистые лошади и живопись.

— С балеринами и породистыми лошадьми, — не удержался Карп Евстратович.

— Есть такое, — Алексей Михайлович оглянулся. — Савелий, подай, будь любезен, попить. Жажда постоянная… но это тоже нормально, как мне сказали.

Я поднялся.

Мне и положено, так-то, потому что и по статусу я младший, и по возрасту, и со всех сторон, как ни крути, крайний.

Да и в целом люди хорошие, можно и метнуться.

— Он это серьёзно? — уточнил Карп Евстратович почему-то шёпотом.

— Про чётки или про князя?

— Алексей!

— Про князя… думаю, что вполне.

Алексею Михайловичу я свои подозрения изложил. Нет, по выражению лица понятно, что ему они не понравились, причём категорически. Однако сходу не зарубил.

И не велел выкинуть из головы немедля.

А теперь вон даже обсуждаем.

— Он прав, Карп. Это всё идёт оттуда… сверху…

— Ещё скажи, что государь… — шёпот стал тише.