Книга Хозяин теней 4, страница 108 – Екатерина Насута

Шляпа на голове.

Тросточка в руках.

Вид внушающий, прям за версту благообразием разит. Ну и одеколоном тоже. Нижние чины к такому не сунутся, принявши или за купеческого отпрыска, или за дворянского даже, из мелких. С таким связываться рискованно, никогда не знаешь, кто за ним стоит и какие проблемы устроить способен. Вот только держится Симеон без должной уверенности. И тросточку крутит, вертит, видно, что мешает она ему. А ещё он сутулится, и совсем не горбится лишь потому, что пиджак не позволяет.

— Благодарю, — Симеон плечи под моим взглядом расправил, позу принял, но очень у него неестественною вышла. — А тут нынче и вправду людно. Значит, не врут люди?

И в меня взглядом вперился.

Сверлит, высверливает.

— В чём? — спрашиваю.

— Он действительно тут?

— Кто?

— Слышнев? С-собака… — и под ноги сплюнул. А ещё интеллигентным человеком представиться хочет. — Говорят, что сюда его доставили. Подыхать.

— Ну… я не знаю, — вру и на Метельку кошусь. — Если и доставили, то мне о том не доложили.

Чистая правда. Не доложили.

Вот когда врёшь, очень важно, чтоб оно правдой было.

— Ага, на кухне баяли, — Метелька взглядом стрельнул, но понял правильно. — Вчерась вообще, вы пошли и такое началось!

— Какое? — Симеон резко обернулся и выдохнул.

Боится?

А то. И сам себя страхом пугает. Вот готов поспорить, что никто его не ищет. Если взяли, потом отпустили, то к чему искать? И прямо вдруг вчера сказали, а до того не говорили. А что товарищ Светлый информацию «проверенную» выдал, так это ему выгодно, чтоб Сёмка думал, будто он в розыске. Человеком, который в убежище нуждается, легче управлять.

— Так… сперва одни приехали. На машинах. Весь двор заполонили! И все с винтовками, а один так вовсе с пулемётом!

— Боится народного гнева, — важно кивнул Симеон и, тросточку подкинув, попытался перехватить другой рукой, но она из пальцев выскользнула, грохнувшись наземь. А землица ото мороза отошла, но просохнуть не успела.

— Вот… потом ещё жандармы прибыли. Весь госпиталь обходили. Ко всем заглядывали.

— Не помню, — честно сказал я.

— Так ты дрых. А там уж к вечеру и крёстный ход устроили. Батюшка был…

— Батюшку помню.

— А то… хорошо пел. Голосина такой, что прям через стену брал!

Кстати, чистая правда.

— Стало быть, на целителей уже не надеется… недолго ему осталось.

— Ну… — Метелька снова на меня покосился. — Так-то да, только… ещё икон подвезли. Чудотворных. Говорят, всех исцеляют.

— Ещё одна ложь, — скривился Симеон. — Народ привык верить в чудеса, не понимая, что часто за ними стоит обман или вот та же магия, которую прячут в оболочку…

В общем, чуется, и к церкви у него большие личные претензии. Прям речью целой разразился про то, как попы народ обманывают, а на самом деле всё иначе. Я ж, пока этот павлин пел, Метельку за штанину дёрнул и, когда тот ко мне наклонился, шепнул:

— Скажи им, что помогло. Вроде как…

Потому что мнится, не за ради моей красивой рожи Симеон сюда явился. И не по собственной инициативе. Вон, договорил и опять башкой крутит, злых жандармов высматривает, которые в кустах безлистных прячутся и бдят.

Трусоват он.

Изрядно так трусоват, крыса лабораторная. И в жизни сюда бы не сунулся, если бы не приказ. А раз про Слышнева выясняет, стало быть, тот и интересен. Чем? Вот и выясним.