Книга Хозяин теней 4, страница 105 – Екатерина Насута

И это хорошо.

Для страны.

— А если вдруг и наследник…

— У цесаревича есть и младший брат. Ему девять. И тоже весьма достойный юноша. Если позволите…

Как будто ему позволение моё надобно.

— … оба цесаревича — истинные Романовы. Они унаследовали лучшее, что было в родителях. Включая дар. Но помимо его они обладают живостью мышления, разумом и многими иными способностями. Знаю, что Александр весьма увлечён экономикой. Он участвует почти во всех заседаниях Совета, да и проекты реформ, которые предлагают государю, изучает превнимательно, составляя к ним записки с комментариями и вопросами. Говорят, что и собственные прожекты имеет, но тут уж сложно судить, сколь они его, а сколь — учителей…

То есть, убирать надо не только государя.

— А вот, — кажется, сходная мысль приходит не только в мою голову. Карп Евстратович привстаёт. И садится.

— Нет, — говорит он и головой трясёт. — Это… это…

— Но если вдруг?

В моём мире помимо взрыва в Зимнем, было и крушение поезда, в котором ехал Государь со всею семьёй. А тут…

— Если… вдруг… — он всё-таки вскочил. — Вы понимаете, что об этом и думать… тошно.

Я чаёк отхлёбываю.

Тошно.

Ему да. Наверное. У него мир свой. Устоявшийся. Стабильный. Пусть с террористами. Стачками. Недовольством народным. Тварями и прорывами. Но этот мир всё равно стабилен. А я тут в теории предлагаю одну из опор стабильности вышибить.

— Романовы, Савелий, это не просто имя, — Михаил Иванович глядит на метания жандарма с сочувствием. Кажется, понимает. Ему, небось, тоже было сложно сомневаться в своём настоятеле. — Романовы — это… залог. Залог крови.

— Именно, — Карп Евстратович остановился у двери и дверь приоткрыл, выглянул и запер. Потом подошёл к столу и сел на стул.

И щит развернул.

— Люди надёжные, но… о таком… не знаю. Чувствую себя, право слово, заговорщиком, — он себя за ус дёрнул. И теперь правый оттопырился в сторону — Не поверите. Прям кровь кипит.

Верю.

Очень даже верю.

— Кровь Романовых и есть свет, — произносит Михаил Иванович.

— То есть, они святые? — уточняю на всякий случай.

А вот с ответом Михаил Иванович не спешит. То ли задумался, что именно можно рассказать, то ли сам не очень понимает, что рассказывать.

— Не совсем. Это немного иное. Святость идёт от души. Так мне кажется. А здесь… согласно преданию, первый из рода Романовых был тем, кто сумел вместить в душу свою часть божественной силы. И что важнее, божественной сути.

А разница?

И вопрос мой на физии виден.

— Силу может принять любой, вставший на путь служения. В теории. Однако суть — это иное… это часть Его, — Михаил Иванович произнёс слово так, чтобы стало ясно, кого именно он имеет в виду. — И этот великий дар и позволил Романовым отодвинуть границу тьмы, освободить земли от тварей, ибо нет такой, которая могла бы противиться истинному свету… так нас учат.

На деле со светом и тьмой всё куда сложнее, но сложностей нам и без того довольно.

— Сила передаётся с кровью, — Михаил Иванович повернул блюдце. — По мужской линии. Женщины тоже несут свет, но в детях их он слабеет, а во втором поколении вовсе гаснет. Тогда как для мужчины не важно, кого он возьмёт в жёны. Дети его будут озарены сиянием.

— А суть?

Не зря он одно от другого отделил. Сила ладно, там, предрасположенность, гены и прочие штуки. А божественная суть? Она ж вряд ли половым путём передаётся?