Книга Громов: Хозяин теней 3, страница 52 – Екатерина Насута

Варфоломей фыркнул.

А я что. Иду. Держусь рученькой за горло и слушаю со всем вниманием.

— Скучно ему, видите ли, со всякой ерундой возиться. А что переделанные, эти винтовки в артели уйдут, что многие жизни спасти могут, так это мелочи…

Чуется, папеньку моего Варфоломей недолюбливал.

— Если защиту поместья он кое-как правил, то вот с остальным прямо сказал. Недосуг ему. У него исследования. И если он со всякой ерундою возиться станет, то на по-настоящему важные дела времени не останется. И где, спрашивается?

А вот теперь он не сдерживал злость. Такую… хорошую. Крепкую. И главное, теперь я ему верил.

— Так вот… я звонил в поместье. Ерунда какая-то приключилась. Ткани не те пришли. Или не то количество? Хотел уточнить, брать или нет. В общем… а трубку не снимают. Такого никогда не было, чтобы не отвечали. Сперва решил, что линия оборвалась, не особо встревожился. Охрана же… гвардии было раза в четыре больше. Опытные люди. Да и сами Громовы вполне себе бойцы… такие бойцы, что не всякому дарнику по зубам. А уж когда вместе, то и…

Лилиями пахнет.

Грёбаные цветы. От этого запаха прямо волосы на затылке шевелятся. И дыхание перехватывает.

— Но поехал. А тут вот… мёртвый дом. Я издали почуял, что мёртвый. Людей, которые со мной, развернул. Отправил за Синодниками. Сам…

Не побоялся влезть?

— Птицы лежали на дорожке. Много-много. Мелкие чёрные трупики… ты и вправду хочешь услышать это, мальчик?

— Да.

— А увидеть? — Варфоломей останавливается. — Хочешь это увидеть?

И губы сами собой шевелятся:

— Да.

«В салоне княгини Н. состоялся сеанс спиритизма с участием известного медиума и столовращателя Пыхоцкого, одного из учеников великого Дэвида Юма. Нам стало известно, что призванный Пыхоцким дух сперва поднял стол на высоту в полуаршина над полом, затем прикоснулся к руке самой княгини. По словам присутствовавшей на сеансе дамы, чьё имя мы оставим в тайне, и она ощутила ледяное дыхание потустороннего. Дух отвечал на многие вопросы, но, когда сие надоело, принялся хохотать и выкрикивать скабрезности, а затем и вовсе стал щипать присутствующих дам за неудобные места»

«Светский вестник»

Варфоломей оглянулся и, потянувшись к ближайшей двери, сказал:

— Сюда давай.

Здесь воздух тяжёлый и затхлый, как оно бывает в помещениях, что пустовали долгое время. Окно мутное, затянутое пылью, и свет вязнет в этой пыли. Её здесь много. В комнату явно давно не заглядывали. И я понимаю причину: лилиями смердит так, что нос чешется.

— Здесь редко убирают. Слуги боятся сюда заглядывать, — Варфоломей тоже останавливается на пороге и даже кажется, что вот сейчас он отступит, не решится войти. Но нет. Не отступает. И входит.

Убрали.

И мебель укрыли тканью. Та успела пожелтеть, пошла какими-то пятнами. Ковёр вот скатали, и на пыльном тёмном полу остаются наши следы.

— Сядь. Это неприятно, — он, кажется, начал сомневаться.

— Как ты это сделаешь?

— Если б сам знал. Потом… после… появилась способность. Главное, языком не трепли.

Мог бы и не упоминать.

— И не сопротивляйся.

А вот это так себе затея. В последний миг мелькает мысль, что пускать менталиста в мозги — не очень удачная идея. Да что там…

Но сила наваливается.

И я слышу звон.

Тонкий нервный звук. Будто где-то рядом, над ухом, трясут связку хрустальных колокольчиков. И главное, звук такой навязчивый. Он пробивается прямо в мозг, под черепушку, причиняя физическую боль.