Книга Громов: Хозяин теней 3, страница 50 – Екатерина Насута

— Можно. Отчего б и нет. Там, конечно, мало чего осталось, но если тебе интересно…

— Очень!

Кстати, не покривил душой. Мне было и вправду очень интересно.

— Еремей. Мы пойдём с мальчонкой, прогуляемся. Если ты не против.

Ну да, он будто станет возражать. И Еремей кивает, только вот спиной чувствую его напряжённый взгляд.

— Я вообще об отце мало знаю… наверное, раньше помнил больше, но заболел, — я начинаю говорить сам, не дожидаясь просьбы. Уж больно Варфоломей какой-то… настороженный, что ли? — Мозговая горячка была. Потом сказали, что ещё проклятье. Я должен был умереть.

— Аристарх рассказывал.

Деда он зовёт по имени. И этим подчёркивает близость.

— Вот… потом долго ещё голова болела. И помню мало… отец вообще редко приходил. Я и мастерской ни разу не видел!

— А он тебе не показывал?

— Не-а… говорю же, редко приходил.

— То есть, дома не работал?

— Не-а, — снова повторяю я и головой мотаю. — Я хотел. Просил. А он сказал, что мол, маленький я ещё. И там детям не место.

— Это верно, — Варфоломей кивает. — Детям в лабораториях не место.

Ещё по голове меня погладь, умник. Но Варфоломей реально был умён и поэтому руки тянуть не стал, да и вовсе отступил, дав жизненного пространства.

— Он и взрослых-то пускал неохотно, — сказал вместо этого. — Даже брата…

— А какие амулеты делал?

Может, конечно, Варфоломей и мудак — нет, остаётся шанс, что у меня просто паранойя разыгралась вкупе с завистью к этаким способностям в жопу без мыла просочиться — но всё же и источник информации. Деда об отце спрашивать бесполезно. Тимоха его помнит ничуть не лучше, чем я. А вот Варфоломей — дело другое. Он моего папеньку лично знал. И рассказать может.

Другое дело, правда, стоит ли этим рассказам верить.

Хотя… умные люди как раз стараются не врать без особых на то причин. Знают, что проколоться легко. Так что послушаем.

— Всякие.

Очень конкретный ответ.

— Он работал с тенями. И существами с той стороны, — Варфоломей заложил руки за спину, всем видом показывая, что не собирается меня трогать и вообще как-то покушаться на мою подростковую свободу. И под шаг подстроился. И… чтоб его, он даже дыхание пытается синхронизировать с моим.

Знаю эту фишку.

Пытались её на мне использовать в том, в другом мире. Вот интересно, он это делает специально, или привычка уже? Разберёмся.

— А… — я огляделся, когда мы свернули в узкий коридор. Одно крыло дома было закрыто, что правильно. Всё же людей в особняке живёт не так много, а содержать эту громадину приходится.

Здесь было пусто.

Темно.

И место, если разобраться, донельзя удобное, чтобы свернуть шею одному слишком назойливому мальчишке. Страх подспудный, но я справляюсь. Не будет меня Варфоломей трогать. Не сейчас, когда мы при свидетелях с ним уходили.

— Раньше здесь было иначе, — он заводит разговор, то ли чувствуя мои опасения, то ли просто не желая терять нить. — Дом был полон людей. В этом крыле жил твой отец. И его жена. Тимофей. Татьяна… другие домашние тоже. Дом восстановили, но…

— Не полностью?

Ни ковров. Ни картин. Ни статуй. Разве что зарастает пылью пузатая ваза. Может, ценная, но скорее всего просто забытая.

— Как сказать. Физически дом повреждён не был.

— Оно… трогает только людей?

— Я бы выразился, что живых существ, поскольку погибли и охотничьи собаки, и коты, и даже канарейки, которых разводила Аннушка. Весёлые птички были.