Книга Громов: Хозяин теней 3, страница 130 – Екатерина Насута

Листокъ

Татьяна к нашему возвращению успокоилась. И только покрасневшие глаза да нос распухший выдавали, что она плакала. А может, и не от слёз покраснели, но с холоду. Главное, что она пересела поближе к Тимохе, а тот словно и ожил, обрадовался, заворковал что-то непонятно-младенческое.

— Я прошу простить меня за ту вспышку, — произнесла Танька, старательно глядя в стену мимо Мишки. — И недостойное поведение.

— Фигня вопрос, — ответил за Мишку Метелька и увернулся от затрещины. — Не? Ну чего? Будете тут до утра друг с дружкой расшаркиваться.

— Он совершенно невыносим, — сказал Мишка, но вторую затрещину не отвесил. А Татьяна как-то нервно улыбнулась и добавила:

— Оба. Они оба такие. Полное отсутствие не то, что манер, даже намёка на манеры.

— А ещё я ложечки облизываю, — признался я, раз уж у нас этакая семейно-светская беседа пошла. — И замерз, как собака. Тань, ты согрелась?

— Более или менее. И спасибо.

Она подбородок задрала, пытаясь нацепить маску горделивой отстранённости, мол, она выше этого вот всего. Но получилось фиговато. Хотя критику я оставил при себе.

— Значит, вы решили отправиться в Петербург? Присоединиться к революционерам? — осведомилась она светским тоном и протянула руки к очагу. Махонький, но сложен тот был весьма толково. Дрова горели, нагревали камни, а уж от них и вся землянка набиралась тепла. — Зачем? И вправду думаешь, что если свергнуть самодержавие, жить станет легче?

— В жопу самодержавие, — сказал я, тоже руки протянув. — Точнее мне оно мало интересно. И если что, народное благо тоже.

Помолчал и добавил:

— Тем более не будет никакого блага.

— Почему? — поинтересовался Мишка, заглянув в котелок. — Вода закипает.

— Травки там есть. Лист брусничный, кора. Хорошие. Свежие, — Еремей вытянул из сундука мешочек и, развязав, сыпанул горсть в кипяток. — Сейчас настою выпьем, покушаем и всё-то полегчает.

Тимоха загулил и руку вытянул, чтоб до котелка добраться, но Татьяна сказала строго:

— Сиди смирно.

И Тимоха подчинился. Я ж ответил:

— Почему? Потому что сейчас власть есть одна. Плохая или хорошая, это уже дело третье. Но она есть. А те, которые хотят сковырнуть её, думают, что это просто, быть властью. Что они сядут, начнут законы издавать премудрые, а все восхитятся мудростью и побегут эти законы немедля исполнять. На самом деле они и друг с другом будут не способны договориться. И законы эти. Не бывает таких, чтоб всем нравились. Одни захотят одного, другие другого. А по итогу вместо одной понятной власти появится десять разных. И каждая будет на себя одеяло тянуть. А чем дальше, тем больше хаоса. Ну и из хаоса новая власть родится, такая, которая сумеет прочих под себя подмять. Только совсем даже не уговорами, а кровью. И крови прольётся изрядно. Куда больше, чем сейчас. Как-то вот так.

— Знаешь, а до политики мы с тобой так и не дошли, — произнесла Татьяна задумчиво.

Я ж плечами пожал.

Нет, может статься, в этом мире всё сложится иначе, только… неспокойно оно.

— Тогда зачем нам к революционерам? — она положила забинтованные руки на колени и старательно не смотрела на них.

— Несколько причин, — я запнулся, раздумывая, с чего бы начать. — И первая — документы. Нам они понадобятся. Мы как-то вот на бродяг похожи. А бродяг не любят. Законным образом получить бумаги вряд ли выйдет. А незаконно есть два пути. К бандитам, но там… не стоит. Сдадут. Или полиции. Или своим же.