Книга Громов: Хозяин теней 3, страница 131 – Екатерина Насута

Про Сургата и его связь с Воротынцевыми я не рассказывал.

И сейчас не буду.

— А вот революция — это другое дело. Нет, там тоже хватает всяких, но всё же друг за дружку они держатся. И документы у них будут. Наверняка делают для своих же. Беглых там. Или чтоб влезть куда, устроить человека в нужное место с чистым паспортом.

— А вторая?

— Вторая… артефактор у них больно хороший, — я вытащил из сумки наши запасы. — Поесть надо.

— Поем. Ты рассказывай, — Татьяна поглядела на руки и поморщилась. — Ничего не чувствую. Смотреть страшно.

— Я могу помочь.

— Спасибо, — оборвала она Мишку. — Я справлюсь.

И пока не начался новый круг светских танцев, я продолжил:

— Не знаю, рассказывал тебе дед или нет…

При упоминании деда Татьяна нахмурилась.

— … но когда мы сюда ехали, то на поезд напали. Применили один артефакт, который убил всех, кто находился в вагоне. Нет, не так, как у нас, но похоже. Типа газа что-то или магии. Там я так и не понял. Но знаю, что штука очень и очень редкая.

— «Туманная погибель», — дополнил Метелька.

— И вы выжили⁈ — Мишка аж привстал.

— Как видишь, — буркнул я. — Не в нашем вагоне эту погибель выпустили. В соседнем. Потом была девица, которая целительница, но из раненых силы тянула, камень заполняя. Там я до конца не понял, как оно устроено было.

— Я понял, — Мишка потёр щёку. Борода у него не пробивалась, даже щетины не было, в отличие от того же Еремея, который зарос по самые глаза почти. — К нам обращались. Из жандармерии. За консультацией. В Петербурге в последнее время было изъято около дюжины подобных изделий. И да, соглашусь, работа интересная. Наши мастера сошлись на том, что работал самоучка, уж очень рисунок нетипичный. И талантливый самоучка. Но всё же это совершенно разный уровень, поглотители и остальное вот. Даже с «Туманной погибелью», если это и вправду она.

— Разный. Просто их несколько.

— Что?

— У тебя мастерские? Есть. И что мешает революционерам свои построить? Смотри, есть кто-то достаточно талантливый…

И в последние дни у меня прям булавкой в мозгах сидит, что одного дюже талантливого по общему мнению я знаю. В теории.

— … чтобы создать эту вот «Погибель». Но на одной «Погибели», даже если применить её где-то там, во дворце или Казначействе, или в Думе. Не знаю. В общем, где-то. Главное, что на ней далеко не уедешь. Для войны одного заряда, даже мощного, мало, а то, что творится, это и есть война. Начало. Так вот, нужно чего-то побольше. Пусть проще, примитивней, легче в изготовлении, но массовое. Понимаешь?

— Кажется, да. Ты прав. На один авторский артефакт мы изготовляем тысячу-две стандартных, а те, которые штамповкой и вовсе без счёта.

— Вот. И что мешает набрать пару десятков одарённых… ладно, худо-бедно одарённых, которые будут сидеть и по выданной схемке ваять бомбы там. Ну или поглотители с накопителями. Там же, может, и посложнее стандарту, но вряд ли настолько, чтобы вовсе не справились. Да, их будут прятать, но…

Того, кто стоит во главе этой затеи, прятать будут куда серьёзней.

Старательней.

— Отец погиб, — Татьяна сложила два и два. — Он ведь погиб?

Только сказала как-то неуверенно, что ли.

— Не знаю, — я глядел, как Еремей разливает отвар в две кружки. Одну Татьяне, а вторую — Тимохе. Мы и котелком обойдёмся. Тут всё одно посуды больше нет.