Книга Громов: Хозяин теней 3, страница 116 – Екатерина Насута

— Тогда и думать будем.

— И этот того и гляди… вот на кой его держать? Только жрачку изводим. Её и так не осталось.

— Хватит нудеть.

— Я не… слушай, если тебе надо, то и сиди! А я…

Он вскочил.

— Успокойся, — теперь голос второго звучал жёстко.

— Я просто не понимаю…

— Тебе не за понимание платят.

И ножичек перехватил так, прехарактерно. Вон, сощурился. А вторая рука в карман нырнула.

— Только дёрнись… — второй выхватил револьвер. — Я…

— Спокойно, Жмых. Я ж знаю, с чего ты такой взволнованный. Лекарство закончилось? Так у меня есть. Ты, главное, не пальни. Вот… я ж понимал, что мы надолго застрять можем. И подумал, как же дружок мой дорогой Жмых да без своего лекарства-то будет? И озаботился.

Руку он вытаскивал медленно.

— Видишь?

Свёрточек из промасленной бумаги.

— Я сюда вот положу и отступлю. Ладно? Ты бери-бери… и не думай… мы тут вдвоём. Мы ж повязаны, деваться некуда… и не шуми, военным оно ни к чему знать. Просто сам подумай, зачем мне тебе вредить? Если что, Сургат с обоих шкуры спустит и не задумается.

Значит, без этой сволочи не обошлось.

— А потому дружить надобно… и сидеть тихо-тихо. Так, чтоб ни один там, — он дёрнул головой в сторону. — Не почуял…

Жмых не сводил со свертка глаз. И быстро жадно сглатывал. А ещё моя тень слышала, как громко, всполошенно колотится его сердце.

— Ты… — шаг, бочком и не убирая револьвера. — Мог бы… сразу… сказать… дать…

— Чтоб ты всё использовал и потом маялся? — хмыкнул дарник, не скрывая презрения. — Нет, Жмых, так не пойдёт. И револьвер убери. Пальнёшь и мигом военные сбегутся… понаехало их.

Жмых заторможенно револьвер и убрал. Правда, к заветному свёртку приближался он медленно, словно до конца не веря в этакое счастье. А потом, присев на корточки, потянулся. И второй отступил ещё на шаг, руки над головой поднимаю.

— Пользуйся. Мешать не стану. Пойду гляну, как там наш, а то и вправду холодновато. Ещё околеет ненароком. Этого нам Сургат точно не простит…

Высочайше повелеваю созвать особую комиссию, дабы негласным образом провести ревизию высших учебных заведений Петербурга на предмет выявления и участия в распространении крамолы…

Внутреннее распоряжение Великого князя Г. Е. Романова главе комитета цензуры, тайному советнику В. Л. Тишайшему.

Еремей был жив.

В ямине они устроили то ли логово, то ли лежбище. Еловые лапы. Тряпьё какое-то. И в куче его, почти неразличимый в черноте, валялся Еремей. Спеленали его туго, но неумело.

Призрак, повинуясь приказу, подобрался поближе.

И ещё ближе.

Но человек внимания не обратил.

— Вот и остались мы вдвоём, Еремеюшка, — тихо сказал он, опускаясь к куче. — Слышишь меня? Да ладно, я ж чую, что слышишь. Хватит. Это перед Жмыхом можешь в помирающего играть. А со мной шутить не надо.

— Жмыха положил?

— Я? Да как ты мог такое подумать. Сам он. Всё сам… и на зелье дурное подсел, и дозу не рассчитал.

— Чистое сунул?

Эти двое неплохо понимали друг друга. И я придержал Призрака, готового сунуться к Еремею. Успеется. Послушать вот интересно.

— Так… случайность. Вышло…

Глазами Тьмы я видел торчка, который дрожащими руками разрывал пакет. Всё-таки наркотики — зло. Всегда знал и никогда с этим дерьмом не связывался, хотя предложения были, да… выгодные.

Очень даже выгодные.