Книга Громов: Хозяин теней 3, страница 117 – Екатерина Насута

Над парой всерьёз задумывался, как как-то… не сумел себя переломить, что ли? Знаю, чистоплюем посчитали. Одни так и вовсе решили, что раз в отказ пошёл, то слабый и хватку подрастерял свою.

Земля им пухом.

Тьма подобралась ближе. Она почти заглянула в лицо человека. И лицо это было перекошенным, с запавшими глазами, которые то и дело подёргивались. Приоткрытый рот. Ниточки слюны от губы до губы. И толстый язык, облизывающий верхнюю губу.

Он справился с бумагой.

И вытащил тройку шприцов. Один выскользнул из рук, и человек взвыл, явно представив, как теряет дозу. Он спешно отложил остальные и наклонился, чтобы найти…

— Убей, — разрешил я Тьме. В конце концов, тени надо кормить. А это дерьмо всё одно сейчас подохнет. Так пусть хоть с пользой.

Тьма — не человек, переспрашивать не стала.

Она просто распалась на облако, такое, которое в кулак поместится, и накрыло лицо человека. А тот и замер, как стоял, на четвереньках с найденным шприцом в руке.

И умер.

И до меня донеслось эхо обиды.

— Второй твой, — пообещал я Призраку. — Но мне надо послушать.

Понял.

Тьма подрагивала, впитывая силу или что там. И тоненький ручеёк её потек ко мне и… к Призраку? Делится? Умница какая.

— Чего ты хочешь? — просипел Еремей.

— Свалить из этого дерьма.

— А я тут каким боком?

— Обычным, Еремей… обычным. Сам посуди. Уйти-то можно, но куда и как? Да и с пустыми карманами далеко не получится. А я хочу, чтоб совсем уехать… граница вон, рядышком. Польское княжество, считай, вольные земли. Обосноваться можно неплохо, были бы деньги. Но вот беда, у меня их нет.

— У меня тоже.

— А у Громовых есть. Им-то теперь, небось, без надобности.

— Так шёл бы и брал.

— Совсем за дурака меня держишь? Или думаешь, с Сургатом выйдет договориться? Он-то, конечно, тебя трогать не велел, но, думаю, лишь потому, что хотел сам порасспрашивать. А клятва… клятву по-всякому переиграть можно. Сургат, к слову, в большую силу вошёл. Ты, может, не слыхал, но и Монаха он на тот свет отправил, и Игошу следом. Даже Выхлеста не пожалел, хотя тот вроде как и не собирался воевать и право за Сургатом признал. Но нет. Мало показалось. Теперь весь город под Сургатом ходит.

Ну хоть у кого-то карьера в гору пошла. Впору порадоваться за человека.

— И? — Еремей по обыкновению не многословен.

— Сука он.

В этом я согласен.

— И давит. Чуть от кого почует угрозу, так сразу… меня вот в живых не оставит. В глаза-то улыбается, а так… я тебя отпущу, а ты мне поможешь.

— Как?

— Ты ж знаешь, как туда пройти. Знаешь ведь… ты там служил. Стало быть, все ходы и выходы…

— Я там и пары месяцев не пробыл.

— Кому другому на уши присаживайся. Я ж тебя, Еремей, давно понял. Ты, как та лиса, пока окольные пути не разнюхаешь, не сунешься. И Сургат это знает. Потому и велел тебя придержать. Он-то не пожалеет.

— А ты?

— А я отпущу. Клянусь! Вот мамой своей клянусь.

— И давно она померла?

— Я ж и иначе могу. Ты ж знаешь…

— Дурак ты, Фома… туда вон и военные соваться не спешат.

— Так то военные, — довод Фому явно не впечатлил. — Они ж пока приказ, пока одно, пока другое. Опасливые. А мы так, краешком. Войдём тишком, оглянемся… я вон дарник. Прикрою ради такого дела.

— И что ты там найти хочешь?

— А хоть бы чего… усадьба, чай, большая. Стало быть, и серебро найдётся, а то и золотишко.