Книга Громов: Хозяин теней 3, страница 113 – Екатерина Насута

Он покачал головой.

— А если повторить? Когда там сил наберешься?

— Силы тут не помогут. Душа должна захотеть. А она не хочет.

— Почему?

— Не знаю.

М-да. И вправду из братца шаман так себе получился. С другой стороны, я и вовсе понятия не имел, что с Тимохой делать.

— И как нам…

— Я могу его привести в сознание.

— Так это хорошо, нет?

По выражению лица понял, что не особо.

— Сознание будет относительным. Тело, разум и душа связаны. Тело его больно. Может, поэтому душа и не желает возвращаться, что устала от боли?

Может, и так.

Тимоха, конечно, никогда не жаловался, но это ж не значит, что ему не было больно. А постоянная боль выматывает. Даже когда она поначалу вполне терпима, то потом, дальше, берет измором. И в какой-то момент появляется желание сделать так, чтобы боль эта прекратилась.

Пусть не самоубийство, но…

— Разум остаётся, но… он как бы в тумане. Поэтому ждать, что… в общем… со стороны он будет выглядеть душевнобольным.

— Насколько больным?

Потому что душевные болезни разными бывают. А Тимоха здоровый. Сильный. И если окажется, что ещё и буйный, то проще будет и дальше держать его в бессознательном состоянии.

— Полагаю, что как ребенок. Не младенец, конечно, но… недалеко. На самом деле я и сам это всё знаю в теории. И то, пойми, матушка рассказывала мне, что знала сама. А знала она не так и много. Да и знания эти очень отличаются. Она использовала слово, которого в русском языке нет. И перевести его можно и как «потерянный», и как «большое дитя», и как «пустой разум». И ещё тремя другими способами. Понимаешь?

— Понимаю, что надо возвращать душу. Как?

Михаил покачал головой:

— Это у матушки спросить бы.

Ясно.

А спросить получится не раньше, чем мы выберемся. А до того придётся своими силами.

— Но разбудить-то ты его сможешь?

— Вполне.

— Тогда давай. Только так, чтоб если вдруг…

Вдруг не понадобилось.

Тимоха не кричал. Не рвался убежать. Не проявлял агрессии. Он просто открыл глаза и несколько невыносимо долгих минут просто смотрел в небеса. И улыбался. А потом вытянул руку и пальцами пошевелил. И только после этого повернулся на бок.

Увидев меня, он замер.

— Тимоха, это… это я. Помнишь? — я протянул руку. — Савелий. Савка… Мелкий. Можешь Мелким называть, если тебе так хочется.

Руку он навстречу протянул, вот только глаза остались пустыми.

Потерянный?

Скорее уж оболочка от человека. И хочется заорать, потребовать, чтоб вернули всё, как было. Но я касаюсь тёплых пальцев Тимохи.

Вернём.

Не знаю, как, но… выберемся. Найдём матушку Михаила. Чтоб… если понадобится, то в Сибирь поедем, к шаманам. Главное, чтобы в принципе возможно было его вернуть.

А пока…

Метелька отворачивается.

Пока…

Двигаться Тимоха может, значит, пойдёт сам. Это уже хоть что-то. Но какое же дерьмо вокруг.

Мишка лёг прямо на пол. Закрыл глаза.

— Плохо?

— Голова болит. Пройдёт. Так бывает, когда на чужой путь становишься. И без умений. Это не страшно. Далеко меня всё одно не пустило бы. И не пустит. Полежу и пройдёт. Выбираться надо.

Вот тут я с ним полностью согласен.

— Есть… ход, — признаюсь. — Но надо проверить, что с той стороны.

— Проверю.

— Нет. С ними будь.

— Я старше.

— Ага, а ещё шумнее и заметней. И тени у меня имеются. Кстати, что с твой?

— Не знаю. Пока нет. Но и не совсем ушла. Обрыв я бы заметил. А так… слабенькая.