Онлайн книга «Громов: Хозяин теней 2»
|
— Люди? Тень сунулась в дыру. Бомба повредила и рельсы, и в насыпи оставила глубокий след. А дверь вот удержалась, та, что к сцепке вела. И сама сцепка… в вагоне хуже. Часть стены, что корова языком слизала. Пол раскрошился. В глазах тени он седоватый и будто плесенью подёрнутый. И плесень эта ползёт по коридору. — Части стены нет, пол… — я описываю, как умею. А Алексей Михайлович слушает. Молча так. Тяжко… Купе. Первое. И первые же мертвецы. На мгновенье мне даже кажется, что они живы, что люди просто взяли и уснули. Как генерал или генеральша, которая вон до сих пор в отключке и всё пропустила. Что бывает же такой глубокий сон, особенно, если наведённый. А этот как раз наведённый. Поэтому и падение приняли, и… лежат теперь кучей. Но из кучи высовывалась синюшная рука. Она распухла. Пальцы стали, что сосиски, с тонкими перевязками на месте суставов. Такая, полумладенческая… Лицо тоже опухшее. Глаз почти не видно. Рот приоткрыт… — Дальше, — приказываю я. И понимаю, что вслух. Тень идёт. А вот и то, где нижние чины. При оружии. Так и умерли… и в следующем. — Они… все… мертвы, — говорю это, понимая, что говорить тяжело. Что оно просто не укладывается в голове вот. Просто не укладывается. — Можешь описать внешний вид? — голос Алексея Михайловича тоже меняется, делается сух и ломок. — Или… это не видно? — Распухшие… синюшные будто бы. Но цвета я вижу не совсем так… её глазами. Судя по позам, умерли сразу, в один момент… с книгой вот… Тот, который читал. А Лёвушкин или как его, который разглагольствовал о жидах и прочем, сжимал зеркальце… было ли мне его жаль? Наверное. И его. И остальных. И так глупо умереть. Что она туда притащила, Ниночка? Очередную бомбу? Или… Тень заворчала. Они лежали у дверей: дамский ридикюль и мой знакомый, тот военный, который провожал меня из купе к Алексею Михайловичу. Он вытянулся, сжимая в одной руке нож, а во второй — тот самый ридикюль, из которого вытекло что-то… на ртуть похоже. Такая вот сероватая лужица с закруглёнными краями и капли-шарики вокруг неё, недалеко откатились. Тень заурчала. Потянулась. Почему бы, собственно, и нет? Я позволил её слизать одну, другую… над лужицей поднимался туман, но уже реденький. — Дрянь, — сказал Алексей Михайлович, когда я криво-косо, но изложил, чего увидел. — Вот же… плохо-плохо… очень плохо. Чтоб вас! И головой дёрнул нервно. И наверное, это в самом деле плохо, если он позволил себе так проявить чувства. Ну да, сколько там покойников? Десятка два? Или тут привычнее дюжинами считать? В любом случае хорошего мало. — Она подчистит, — говорю. — Ту дрянь… что это, кстати? Взгляд рассеянный, но ответил: — «Туманная погибель». Красиво. Но ни о чём не говорит. Совершенно. Нет, что туман делала, это я и без названия понял, как и то, что от тумана этого все вокруг взяли и померли. Причём одномоментно. Значит… так, вспоминай, Громов. Может, в школе не был ты отличником, но… — Вы велели этому… своему… отправиться за девицей, которая кузина… и за лекарем? Только сначала… — Сначала привели бы девушку… она попыталась бы пройти дальше. Но кто знал, что… его и применяли-то всего трижды… и не у нас. А теперь вот, выходит, и до наших широт добрались. — А почему она сама не… отравилась? Есть защита? |