Книга Громов: Хозяин теней 2, страница 81 – Екатерина Насута

— Знаете, не единожды уже сталкивался с мнением, что революцию семнадцатого года устроил народ, уставший от гнёта самодержавия, — профессор сидел с прямой спиной и старался на меня не смотреть.

Понимаю.

Красавец.

Я и вправду отсутствовал долго, а потому нынешнее моё возвращение несказанно удивило и доктора, и даже Ленку, которая взяла и расплакалась прямо в палате.

Ну вот чего, спрашивается, слёзы лить?

А она лила и никак не могла успокоиться. И носом шмыгала, и тёрла этот покрасневший нос платком. А потом сказала своё обычное:

— Д-дурак ты, Громов…

И получилось гнусаво.

— А у тебя сопли, — отозвался я и сказал: — Да не собираюсь я помирать! У меня дело есть…

Соврал. И главное, она же поняла, что вру. Она одна понимала меня от и до, а я… я принимал это как должное, что ли. Теперь вот радостно. Не скажу, что всё разом осознал — хрен его знает, чего там осознавать надо, но вот просто радостно.

Иррационально.

— Квартиры надо купить.

— Да купила уже… — отмахнулась Ленка. — И даже познакомилась. Я не хотела, да и сестрица не особо горела желанием знакомить, но там детишки… знаешь, вот я была уверена, что ты не в них, что в мать пошёл.

— А теперь?

— Парень-то так себе, пока не ясно, а вот девчонка боевая. Хваткая. Прилетела и давай выяснять, где матушка душу заложила и как этот залог в судебном порядке оспорить. Главное, вежливая-вежливая, не грубит, но документы раза три перечитывала. А потом сказала, что всё равно слишком это хорошо, чтобы правдой быть.

Ленка хихикнула совсем по-девичьи.

А мне стало обидно, что вот она познакомилась с этой моею хваткой племянницей, а я — нет.

— Откуда ты вообще…

Она отводит взгляд и делает вид, что вопроса не понимает. Подслушивала, стало быть. Жучок? Программка на телефоне? Ещё что? И главное, зачем?

— Зачем?

— Так… просто… сама не знаю. Сказали, что опухоль твоя, что она может на мозги влиять.

Ещё как влияет.

— А тут ты с нею встретиться захотел. Никогда-то не стремился и вдруг… я и решила… присмотреть.

Был бы прежним, высказался бы. И нецензурно. А теперь почему-то не хочется.

— Не надо, — говорю. — Убери…

— Уберу, — Ленка смотрит куда-то в угол, и выражение лица её, упрямое, знакомо. Стало быть, не уберет. Ничего. Есть кому позвонить, а то ишь, волю взяли… хотя… так оно и лучше вышло, руку на сердце положа. Но всё одно не дело.

— К тебе она тоже приходила. Племянница, — поспешила успокоить Ленка. — Но ты был в полной отключке. И все вокруг со скорбными рожами, сочувствие выражают…

Верю.

Охотно.

Второй инфаркт. Тромбы, которые начали образовываться. Некроз на левой ступне и трофические язвы. И это так, поверху. Тело моё, будто опалённое близостью к той стороне, сыпалось, что старая, выбравшая резерв тачка.

Значит, осталось не так и много.

— Ты знала? Про ту историю с Викусиной женой?

— Знала.

— А мне почему не рассказывала?

Ленка достала из безразмерной сумки зеркальце и принялась старательно разглядывать свою физию.

— Тушь размазалась.

— Ага. На панду похожа.

— Вот… нет в тебе, Громов, чувства такта. Мог бы и соврать, что я и так прекрасна.

— Не поверишь же. Так почему?

— Почему… во-первых, потому что оно тебе надо было? Как-то я завела разговор про твоих родственничков, так ты так орал, что… в общем, до меня дошло, что эту тему трогать не стоит.