Книга Громов: Хозяин теней 2, страница 67 – Екатерина Насута

Над парнем виднелось зеленоватое марево. Такое же — над его матерью, только то почти впиталось уже. Я глазами тени сунулся было, мало ли, вдруг да и женщину отравили, но нет.

То ли не успели, то ли зелень выжгла отраву.

Женщина дышала и лежала тихонько.

А вот Матрёна то и дело поворачивалась к окну.

— Господи, господи… — всё повторяла она. И начинала молиться вслух, а потом бросала на меня встревоженный взгляд и молитву бросала.

Но потом снова начинала.

При этом Матрёна раскачивалась взад и вперёд, кажется, с трудом сдерживаясь, чтобы не разрыдаться. Может, и хотела, но давила в себе слёзы. При этом руки её продолжали раскручивать полотнище бинта, который она ловко укладывала поверх длинной рваной раны, что протянулась поперек руки.

Истыкали генеральскую дочь изрядно.

На груди платье и вовсе стало чёрным от крови, но… я не сильный спец, однако, если женщина до сих пор дышала, то и раны были поверхностными. А такие всегда кровят сильно.

Снаружи бахнул одинокий выстрел. Следом громко басовито застрекотал пулемёт.

Так… я не пойду, но не я — вполне могу.

И тень, дотянувшись до приоткрытого окошка, скользнула в щель.

Твою же ж мать… справа лес. Слева лес.

Посеред леса — высокая насыпь, бока которой поросли травой, а значит, далеко не свежая. Вот только с насыпи этой сползла, глубоко зарывшись носом в землю черная туша паровоза. Опасно накренился первый багажный вагон, почти лёг на бок, чудом, не иначе, всё ещё удерживаясь на весу. А следом и перекосило и второй, но уже слабее. Передняя часть его, увлекаемая предыдущим вагоном, сползла на насыпь, а вот задние колёса ещё оставались на рельсах. Вагон же первого класса, сколь я могу судить, стоял вполне надёжно, как и остальные за ним.

— Поезд сошёл с рельсов, — сказал я Метельке, который нервически ёрзал, чем волновал не только Матрёну, но и меня. — Первый вагон тоже… который багажный. Второй держится. Мы пока крепко стоим. В общем, повезло.

Нам. И думать не хочу, что стало в тех вагонах, которые третьего и четвёртого классов, набитых людьми, вещами. Пусть и не опрокинуло, но торможение было весьма резким.

— Господи милосердный… спаси души рабов своих…

Тень, повинуясь приказу, поворачивается.

А вот сзади нехорошо. Вагон второго класса, помнится, был пуст, но во втором-то следовали военные. И где они? Там, у дальних вагонов, суета была. Напуганные люди спешили убраться подальше. Чтоб их… ладно двери, но окна в этих вагонах такие, что и кошка не пролезет! А люди вот лезли, толпою, напирая, сминая друг друга. Вот только если часть их бежала к лесу, то некоторые устремлялись к голове поезда.

И судя по оружию, вовсе не с мирными целями помочь пострадавшим.

Девица на бегу натягивающая чёрную тужурку, упала на колено и выстрелила куда-то. Надеюсь, не попала. Что-то подсказывало, что девица не из числа наших.

Из леса тоже выбегали люди. Что интересно, тоже в одинаковых с виду чёрных куртках и оружие несли посерьёзнее.

Так… что за…

Если поезд просто и незамысловато собирались пустить под откос, то к чему это представление с бомбами и заразой?

Или…

Как там Алексей Михайлович говаривал? Революционеров развелось… может, и вправду развелось? Может, они независимо друг от друга действовали? Скажем, одни желали устроить суд, а другие планировали лишь пограбить? Провести эту, как её, экспроприацию.