Книга Громов: Хозяин теней 2, страница 146 – Екатерина Насута

Новый уровень трансплантации, чтоб вас.

Главное, звучит довольно убедительно. С органами тоже так. Родство нужно. Группы крови там. Антигены какие-то и прочая мутотень.

— Тот человек, который проводил обряд и привязывал душу обратно к телу, не слишком хорошо понимал, что делает. А Савкина душа уже стояла на распутье, как и твоя…

— Моя была в теле.

— Всегда ли?

Молчу.

Она знает… и про лечение. Про обмороки. Боли. Про чувство, когда голова рассыпается на части, даже в отключке. И хочется сгинуть куда-то совсем вглубь себя.

Сбежать.

— Ты знал, что умираешь. И душа твоя знала. Близость смерти ослабляет связи.

Поэтому чудо-шаман — найду, точно руки вырву по самые локти — запустил сеть широко и заарканил не только Савку, но и меня.

— Почему же…

— Сперва твоя связь была слабой. А его — сильной. Он не сполна осознавал своё состояние. Кроме того его мать делилась с ним жизненной энергией. А материнская любовь — это то, с чем не спорят ни боги, ни заклятья… но она сгорела.

И Савка попал в детский дом.

Болезнь снова очнулась. Связи тела с душой ослабли, как и мои. Поэтому меня и притянуло. Совпадение? Высшая воля?

— И теперь ты предлагаешь мне взять и занять Савкино тело? Которое то ли мертво, то ли нет? Чудом воскреснуть и… спасти мир?

— Громовых, — сказала Мора. — Только Громовых. Род должен уцелеть. А мир, поверь, сам о себе позаботится.

— Даже если катастрофа?

— Даже если она… скорее всего катастрофа мир изменит, но не уничтожит. А вот за людей я не поручусь…

Очень успокаивает.

— И если я откажусь… вот… реально… откажусь? Ты меня вернёшь сюда? Или туда? К мертвецам?

— Верну. Сюда. И даже сделаю так, что ты поправишься. Проживёшь… сколько ты хочешь ещё? Лет двадцать? Тридцать? Могу и сорок. Будешь долгожителем. Построишь ещё одну империю…

Заманчиво?

Или нет?

— А потом?

— А то, что будет потом, только от тебя и зависит, Громов. Повторюсь, я лишь страж…

— Мертвецы те… откуда?

— Из твоей головы. Твоя душа должна очиститься, прежде чем ступить на дорогу. А у каждого очищение своё.

— То есть, нет ни рая, ни ада?

— А нужен?

— И чистилище мы носим в себе? Каждый своё?

И моё пахнет могилой, по обе стороны которой выстроились мертвецы. Дерьмо какое… а главное, даже не пожалуешься, потому что её правда — сам сотворил.

— Говорю же, сообразительный.

— А убрать их как-то… — я поёжился. Встречаться с мертвецами не хотелось.

— Ты сам хозяин в своём аду. Так что от тебя и зависит, Громов. Всё зависит только от тебя.

Ну да, я сам кузнец своего незнамо чего. И чувствую, количеством построенных церквей тут не отделаешься. Даже если креститься надумаю или вон в монастырь уйду, слабо поможет. Но я не уйду. Чего мне в монастыре делать-то? И самое смешное, что веры вот не прибавилось. Вроде с высшей сущностью разговариваю. Вот оно, доказательство, бери и щупай, а веры… веры не прибавляется.

— Вера от доказательств не зависит, — говорит эта женщина. И я ей верю. А потому киваю.

— И всё-таки, что я должен буду сделать конкретно? Извини, я просто привык оговаривать условия контракта. Спасти Громовых — очень уж расплывчато. Вдруг там кто завтра с лестницы навернётся или самоубиться решит? Или ещё чего? Давай, если так, конкретней. Ну, знаешь, там… колечко до вулкана донести. Змею башку отчекрыжить…