Книга Громов: Хозяин теней 2, страница 145 – Екатерина Насута

Вздох.

И в какой-то момент стены палаты покрываются изморозью. Седые узоры, такие, будто из мутного стекла. Они расползаются по полу, по покрывалу и даже по коже моей. И прибор начинает подмигивать, цифры на мониторе скачут, а я делаю вдох и пытаюсь открыть глаза.

Я вижу это движение.

И чувствую свою неспособность шевельнуться.

— Василий Громов был силён. И умён. Он зашёл дальше многих. И я возлагала на него большие надежды. А потом он исчез. Просто исчез. И его душа не пришла ко мне. Это значит, что она или уничтожена, что сделать очень непросто, или пленена… как и души иных Охотников. Кто-то собирает их.

Мора перешагнула порог.

И я за ней.

— Светозарный?

— Его детям приходится ничуть не проще, чем моим. И сколь бы мы ни были антагонистичны друг другу, я должна признать, что он весьма дотошен в соблюдении договоров. Нет, это кто-то из людей… кто-то, кто решил, что человечество достаточно окрепло для этой войны.

— И ты хочешь, чтобы я его нашёл?

— Было бы неплохо.

— А книга? Та, чёрная книга, она…

— Моя. Это… своего рода вместилище силы. Когда был заключён договор, я поделилась с людьми кровью и силой. Кровь они приняли. А сила… тело не было способно вместить много. И мы использовали вещи. Разные.

Клинок.

Тот чёрный, будто обугленный, в руках старика. Он показался мне странным.

— Именно, — согласилась Мора. — В определённых условиях сила помогает проснуться искре моей крови. Не всегда. И не всем. Не каждый способен пройти путём мертвых. Особенно, если их столько.

В мой адрес шпилька.

Ну да, путь у меня своеобразный.

— Савка…

— Боюсь, у него бы не вышло.

И тянет сказать, что получилось бы. Что он хороший парень. Славный.

И правда ведь. хороший. Славный. Только слабый. Сам ли по себе или жизнь такая.

— Тот… старик… он ведь убил меня?

— Убил.

— То есть, там тело умерло?

— Нет.

— Это как?

— У тех, кто стоит на страже путей, есть свои… возможности, — обтекаемо произнесла Мора.

В этом я не сомневаюсь. Возможностей у неё всяко больше, чем у меня. Но где их граница?

— То есть, ты можешь его… оживить?

— Вернуть.

— Душу в тело?

— Не его.

Что-то наш разговор начинает отдавать таким глубоко душевным бредом.

— Мою?

Туплю.

— Твою.

— Почему?

— Ты сильный.

— Ага. И жить хочу. И опыт какой-никакой собрал, большей частью дерьмовый, но это, может и в плюс. Ещё не крещён и не верую…

— Видишь. Добавь, что сообразителен, — теперь в её голосе чудятся ехидные ноты.

— Савка…

— Нет, Громов, — Мора покачала головой. — Он уже ступил на ту дорогу, с которой нет возврата. Его душе позволили покинуть тело. И в нём душе тяжко. Это… вот как если бы тебя сейчас заживо закопать и в могиле поддерживать жизнь.

Образненько.

— Но… — вопрос извечный и всё-таки, раз у нас беседа такая, не задать не могу. — Почему я?

— Потому что ты — это он.

— Да неужели?

— Почти он. Отражение в зеркале. Вселенная многомерна и изменения не ограничиваются четырьмя, как кажется вам. И во многомерности её существует бесчисленное количество миров. Ветви их связаны в единое мировое древо. Какие-то миры ушли друг от друга далеко, какие-то похожи друг на друга, как родные братья. А какие-то — как…

— Близнецы, — завершил я.

— Именно. И люди в этих мирах не одинаковы, но похожи. Ты его отражение. Он — твоё. Этого даже я не скажу. Главное, что у вас много общего… нельзя взять любую душу и впихнуть в любое тело.