Книга Громов: Хозяин теней 2, страница 139 – Екатерина Насута

Детская рука протягивается навстречу.

— Держи, — говорит мне кто-то голосом Савки. И я хватаюсь за пальцы, потому что сил ползти почти не осталось. Ядрёный бред у меня.

Посмертный.

Предсмертный

Главное, что пронимает. До костей пронимает…

И я выбираюсь.

Савка.

— Привет, — говорю с немалым облегчением. — Ты… как тут?

Дурацкий вопрос.

Савка пожимает плечами и отвечает:

— Я за тобой. А то ещё долго ходить будешь. Идём.

И смотрит серьёзно. А глаза чёрные.

— Куда

— Туда, — он махает в туман. А я понимаю, что как-то не тянет меня идти за Савкой. Да и Савка ли это? Похож однозначно, но сходство — это лишь сходство. Само по себе оно мало что значит.

— Погоди… Савка, где я?

— Среди мёртвых, — спокойно отвечает он. — Но тебе надо идти. Если не поспешить, то заблудишься. Дорога назад закроется.

— Назад — это к живым?

Савка кивает.

А потом указывает куда-то мне за спину.

— Они ещё помешают. Чем дольше тут, тем больше мертвецов собираешь. А у тебя их много, дядя Савелий.

Сам знаю, что много.

И оборачиваюсь.

Нет… не знаю… не думал, что столько. Твою ж… обоймы точно не хватит. Тех, которые впереди, знаю… и Сашка вон, и Тимоха. И прочие… они-то чем обижены

— Тем, что ты живой, — поясняет Савка. — А они нет. Они тебя ждали и теперь не отпустят.

— Я… беги, — я передергиваю затвор и выпускаю силу. — Я их задержу…

И выстрел разрывает тишину поляны. Он и поляну раскалывает надвое. Из распахнутой могилы выплёскивается тьма. Она растекается нефтяною лужей, отделяя нас от мертвецов.

— От них здесь не убежишь, — Савка смотрит спокойно и даже будто с насмешкой. А я понимаю, что это — не он.

— Кто ты? — спрашиваю, заглянув в глаза.

И не удивляюсь, когда он начинает меняться. Ну да… а похоже. Или нет?

Столько лет прошло. Где теперь упомнишь. Но что-то подсказывает, что это он, что… как его звали? Тогда имя во всех новостях гремело. Случайная жертва бандитских разборок.

— Тоже убивать станешь? — спрашиваю, глядя во всё ещё чёрные глаза, которые на детском лице смотрелись чуждо.

— Как и ты меня.

— Я… это была случайность. Поверь, никто не собирался стрелять в ребенка.

Просто…

Очередной делёж территории. И задание, которое показалось плёвым. Поехать, пошуметь, пострелять по стеклам в кафешке, а если там парни Трубача окажутся, то и по ним. Никто не знал наверняка, что окажутся.

И не просто так.

Что у них будут автоматы. И что нас они встретят ответным огнём.

— Мы тогда Игорька потеряли. Отошёл, пока везли.

— А я вот на месте.

Кафешка не была детской. Мы ж не отморозки. Мы… а он там шёл. То ли от репетитора, то ли к репетитору, то ли просто сам по себе. Мы даже не заметили его. Тогда не заметили. Схлестнулись. Разбежались. На всё про всё ушла пара минут. Время-то иначе воспринимается, когда ты шмаляешь и в тебя ответкой. Я вот помню запах асфальта. Дёргающийся ствол в руке и мысль, что ствол точно китайский и заклинить может. Помню звон, с которым разлетались гильзы, хотя реально в общем грохоте я этого не мог услышать.

Но услышал.

И запомнил.

Помню брызги стёкол. И Курчавого, который у Трубача был замом, вылетающего через витрину, чтобы красиво, по-киношному, упасть на стёкла.

А мальчишку не помню.

Про него в новостях сказали. И про перестрелку тоже. Мы тогда троих положили. А потеряли одного… и вот этого…