Онлайн книга «Громов: Хозяин теней 2»
|
Твою же ж… И главное, сейчас, со стороны, я понимаю, что вести меня начало давно. Только там, пока я был в Савкином теле, не замечал. Ну да, логично. Самому себе диагноз сложно поставить. Но теперь… Теперь главный вопрос, а, собственно, чего дальше-то делать? И смогу ли я вообще сделать хоть что-то? Что-то пикнуло. И нить между нами натянулась, выдёргивая меня вовне. …тук-тук-тук… Заткните этого дятла. Нет. Поезд. Надо остановить. Звук идёт от земли, усиливаясь, разливаясь по вагону. И разве не понимают они, как опасен этот звук? Он пробирается в тело и то трясётся, рассыпаясь. Спокойно. Никто ещё от езды в поезде не рассыпался. Приступ паники удаётся погасить усилием воли. Пока она есть. Дышать. Осознать себя в пространстве. Тело вот оно. Лежит. И кажется, не само по себе. Ноги стянуты… какая падла… спокойно. Приступ ярости тоже давлю. Еремей. Отлично. Понял всё правильно. Он вообще, как птица Говорун, отличается умом и сообразительностью. Тук-тук. Кто тут? А никого… никого нет дома. Смешно. До колик просто обхохочешься. Вдох и выдох. Вдох и выдох. И отрешиться от звука. В целом от всего отрешиться. Попробуй не думать минуту о белом голубоглазом медведе. Шутка из того мира. А в этом я ещё жив. Но тоже состояние дерьмовое. — В себя не приходит? — голос вовне. — И лучше, чтоб не приходил, — а это уже Еремей. Его рука лежит на шее. Хорошо так лежит. Жёстко. И чувство, что шею эту он не выпускал. — Если так накрыло, то, может, уже и не… А если тень на них натравить? Тень заберет силу и отдаст мне. Я тогда вылечусь… Идея кажется охрененно привлекательной. Да что там, гениальною почти. И я с трудом удерживаю себя от того, чтобы не воплотить её прямо на месте. Дышать. Так, Гром, возьми себя в руки. Или за яйца. Может, оно даже вернее будет. Это не твоё. Наведённое. Кем и чем? Не ясно, главное, что поддаваться нельзя. — Держишь? — Пока держу, но это так… он же ж может и глаз не открывая. Надо решать. В любой же момент… И пальцы сжимаются, выдавая готовность шею мою сдавить, на сей раз до хруста. Оно бы и правильно, с точки зрения общественной безопасности, но помирать жуть до чего не тянет. — Не спеши. Вот как чуял, что запас пригодится, — на грудь ложится что-то тяжёлое, будто камень, который эту грудь вдавливает. Я даже чувствую, как гнутся под его весом рёбра, проседает грудина. Эй, я так задохнусь. — Сейчас активируем… вот так… теперь он полностью безопасен. Камень дрожит. И дрожь эта отдаётся в кости. Она такая, мелкая, звонкая. Я пытаюсь справиться, а никак… кости вибрируют… дерьмо! И Тени не слышно. И надо… — Не уверен, что оно сработает. Всё же… — Меня поражает ваша кровожадность, — Алексей Михайлович поправляет камень, и будь у меня чуть больше сил, я бы вывернулся. — Неужели не жаль воспитанника? — Жаль. Хороший мальчишка, только… вы не подумали, что будет, если он свою тварь выпустит? Я с ней не справлюсь. Вы… Да. И он не справится. Никто не справится! Почему? Да потому что не видят. Ты не видишь тень, а вот она тебя вполне… особенно, если со мной! И надо было раньше, надо. Я попытался выдернуть тень из себя, только треклятый камень и её придавил. Не отзывается. — Он ведь всех нас положить может… а я, старый дурак, решил… нельзя было ему позволять… тварь многих сожрала. Я пятерых насчитал так точно. И тут умирали, при нём… небось, подбирала. |