Онлайн книга «Громов: Хозяин теней 2»
|
— Можешь… конечно… я никому и ни слова… только верни. Пусть он живёт! И такая в голосе надежда, что тошно становится. Сука. Уже чую, что сука и редкостная. — Понимаю. Жалко мальца. Очень жалко. И жизни-то не видал, читай… судьба такая, несправедливая. Не крещён ведь? — Н-нет, — голос женский дрожит, и Савка отзывается на этот голос так, что вся его память трещит. Но я удерживаю. — И хорошо… так-то, конечно, тебе бы помолиться. К мощам сходить, вон, порой ходят в Лавру-то пешком да с поклонами, но случай не тот… да… нет над ним власти Господней, но есть иная. Знаешь, какая? Чай, об этом-то муж говорил? — Я… я… не хотела… чтоб так… я просила. — Тише, детонька. Не плачь. Не в том дело… так оно даже лучше. Потому как над своими детьми только она и властная. Захочет, жить будут. А захочет, то и к себе призовёт… — Помоги… — это почти не слышно. И от мольбы в этом голосе у меня душу наизнанку выворачивает. И ведь он не отказывает. Тянет. Заставляет уговаривать. — Я б и рад… повторюсь, не в деньгах дело. В силе… Так, а это, стало быть, папеньки знакомый? — Я мужу твоему и вправду многое должен. Иначе и не отозвался бы, но иные долги… Вздох тяжкий. И притворный. Неужели она не видит? Хотя… чего это я. Ребенок умирает. Ей не до чужих вздохов. — И есть способ, есть, да только моих почти не осталось… и ждать, пока восстановлюсь, неможно. Сейчас надо обряд проводить. — К-какой? — Душу сына твоего на ту сторону отвести и назад вернуть, чтоб увидала она, благословила… только… — он выразительно запнулся. — Не смогу я сейчас. Разве что… И она цепляется за оговорку, насаживаясь на неё, как рыба на крючок. — Что⁈ Что мне сделать⁈ — Тебе? Ничего. А вот муж твой… не оставлял ли он тебе часом кроме денег книгу. Такую, небольшую вот, в деревянном ящичке, но может, и без ящичка. Обложка у ней чёрная ещё, будто обугленная. А страницы желтые, из такой бумаги, что и не бумага. Плотная, точно кожа тонкая… Выдох. Судорожный. — Вижу, знаешь, о чём я. Книга эта особую силу имеет. Она на той стороне писана, на языке неведомом, который обычному человеку не прочесть. И кровью тварей кромешных… и потому сила в ней большая, такая, которой с лихвой хватит, чтобы душу твоего сына свести. — Я… я… Сука. Нет, какая же сука. И главное, складывается всё один к одному. Я маялся, кому это мальчишка из затрапезного рода понадобился, который и не наследник даже. А он и не нужен, если сам по себе. Книга — дело другое. Уж не знаю, чего там в ней, заклятья бомбической силы, тайны мироздания или энергия, но книга явно непростая. — Если знаешь, где она, — произнёс голос жёстко, — то неси. — Она… она не тут… я… он не велел… трогать не велел. — Оно и правильно, — с лёгкостью согласился мужик. — Простым людям такое трогать точно не след. Но я знаю, как с этим дело иметь. И помогу. Решайся, что тебе дороже. Книга или сын? Выбор, как по мне, очевидный. И дверь хлопает. А потом приотворяется со скрипом. На лоб же Савкин горячий падает рука, и холод, от неё исходящий, слегка унимает жар. — Проследить? — Не стоит. Небось, в погреб полезла, в кадушку какую, — тон явно изменился. — Или за иконой, хотя вряд ли. Сейчас притащит. И видишь, сама всё, без шуму. А ты поймать, пытать… Жёсткие пальцы расцепили веки. |