Книга Громов: Хозяин теней 2, страница 119 – Екатерина Насута

Смешок за спиной.

Оборачиваюсь. Нет. Никого. И тумана тоже нет. А вот перед глазами та же дорожка и те же кресты. Снова поворачиваюсь. Ну да, во сне случается, что как ни крути, а пейзаж один. Значит, мне вперёд.

Иду.

Куда выведет?

К кресту. Светлый совсем. Видать, недавно поставлен. И земля на могиле не осела, вздымается чёрно-серым горбом. Я знаю, что памятники сразу не ставят, что год пройти должен, а порой и больше. Мы вот так и заказывали, с перспективой… нет, это там.

А тут?

Тут тоже есть. Вон, дальше, виднеются очертания каких-то глыб, крестов, вытесанных из гранита, и даже целый будто замок. Но эта могила проста.

— И зачем я тут?

У кого спрашиваю?

У того, кто стоит за спиной? Нет, на сей раз не приближается, но он… оно всё равно где-то рядом. Сожрать не пытается, значит… не враг? Пока. И если так, то можно поговорить.

— Мама, — детский голос заставляет обернуться.

Савка?

Ну да, Савка… чтоб тебя. Это он меня звал, выходит?

— Савка? Савка…

Я обнимаю его. Хороший сон, если получается обнять. До последнего боюсь, что Савка просто возьмёт и растает. Или вовсе исчезнет. Во снах чего только не происходит. А он не исчезает. Я даже запах чувствую, от него исходящий, и этот запах мне категорически не нравится.

— Здесь твою маму… похоронили?

У детей такого, наверное, не спрашивают. Но что ещё сказать, я не знаю. Держу вот, боюсь, что если руки разожму, Савка растворится.

— Да. Здесь спокойно. И хорошо.

— Ты тут прячешься?

Кивок.

Он пухлый и такой вот слегка нелепый. И одет непривычно. Штаны со стрелками, рубашка белая, жилет, пиджак. Маленький взрослый.

И смотрит тоже по-взрослому.

— Савка… тут нельзя оставаться.

— Почему?

— Потому что тебе надо туда… ну, к людям… у тебя дар. И тень вот. И возможности. Мы едем к твоему деду. Он примет. А если и нет, то и хрен ли с ним. Так проживём… думаю, найдутся желающие помочь.

Смотрит.

Глаза светлые. И сам бледный, как вампир. Его что, матушка вовсе из дома не выпускала?

— Вырастешь. Свой род создашь, чтоб там тоже известный. Или просто будешь на тварей охотиться, людям помогать… не знаю.

Улыбка.

Снисходительная. И чувствую себя редкостным дураком.

— Савка… может, я виноват, я тебя выжил, вытеснил…

Качает головой.

— Всё правильно, дядя Савелий… так надо.

— В том и дело, что неправильно.

Я сажусь на лавочку. Понятия не имею, откуда она тут взялась. Во снах всё случается из ниоткуда. Но раз есть, то почему бы не воспользоваться.

— В корне неправильно, Сав… я… там, в том мире… помираю. И скоро помру. Это как раз нормально. Я уже взрослый.

— Старый?

— Не настолько, как мог бы, но и не молодой. Главное, я свою жизнь прожил. Местами хреново. И чувствую, мою задницу хорошая сковорода ждёт. Но ты-то… ты-то — другое.

— Почему?

Он садится рядом, и сквозь лилейную вонь я ощущаю тяжёлый сырой дух земли. Так пахнет свежая могила.

— Потому что у тебя всё впереди. Да, там непросто. Местами вообще погано… так бывает. У всех. Думаешь, у меня не случалось, когда хотелось взять и сдохнуть? Или вон пистолет к башке и адью. Но на то и жизнь, что разная. Сегодня одно, завтра другое. И хорошего в ней много. Того, ради чего стоит постараться… покарабкаться…

— Тогда хорошо.

— Что?

— Что ты есть… а то обидно получилось бы.

— Я — это я! А ты…