Книга Сводные. Люби меня, страница 4 – Катерина Пелевина

— Я вижу. Пришёл проверить брата.

Ох, ну надо же. Год ему до него дела не было, а тут пришёл проверить. Чёртов клоун.

Я молча встаю, убираю телефон в задний карман своих джинсов и ухожу оттуда обратно в детскую, потому что у меня нет никакого желания смотреть на его наглую рожу.

— Стой, — окликает он меня и обходит спереди. — Мира, нам надо поговорить...

Мирослава Королёва

— Кому нам? Тебе надо? — спрашиваю, вспоминая, как он и попрощаться-то со мной нормально не захотел. А тут «нам надо поговорить!»

Надо же какая честь!

— Нам с тобой.

— Нет никаких нас с тобой. Я не хочу разговорить. Я и видеть-то тебя не хочу. Но приходится. Я сама уложу Марата. Мне не нужна твоя помощь.

— Я извиниться хотел.

— Ааа... Извиниться, — нервно смеюсь я себе под нос. И хватает наглости... — Ну тогда, конечно. Я тебя извиняю. Идёт.

— Мир...

— Мирослава, — поправляю я. — Для тебя я — Мирослава. И давай обозначим. Я не хочу тебя больше знать. Ни как брата, ни как знакомого. Вообще никак. Я даже высказывать тебе ничего не хочу. Не нужно тебе это знать. А мне не нужно знать ничего о тебе. До свидания, — я ухожу обратно в детскую, а он, слава Богу, остаётся позади и не идёт за мной.

Я бы могла сказать ему, как мне было больно. Как я с криком саму себя собирала, отрывала от воспоминаний о нём. Но зачем, если он не поймет? Он никогда такой боли не испытывал. Потому что только тот, кто умеет любить, способен познать её муки и всю горечь расставания.

Когда Марат окончательно засыпает, я выключаю свет, ставлю радио няню и ухожу принимать душ. Завтра придётся не идти на пары. Как-то тревожно оставлять маму одну. Она рассеяна сейчас. И за Маратом может не доглядеть. Выхожу в одном полотенце. Я всегда теперь моюсь на втором этаже. Привыкла, что это только моя душевая.

А сейчас в коридоре вновь напарываюсь на Дамира. Обхожу его стороной, глядя в пол, и закрываю дверь на щеколду. Вздыхая, еле-еле прихожу в себя. Я всё правильно обозначила, потому что рядом с ним я испытываю дискомфорт. А это само по себе неприятно и больно. Ложусь в кровать и переписываюсь с Ромой. Как вдруг внезапно над изголовьем звучит знакомый стук. Один раз могло и показаться, но нет. Он стучит снова. Видимо проверяя мои нервные окончания.

На четвёртый подобный раз я психованно надеваю на себя штаны и иду к двери его комнаты тяжелыми шагами. Стою там и даже не могу постучать. Ничего не могу сделать. Кулак так и завис в воздухе. Нет, я не могу. Проще накрыть голову подушкой. Только хочу уйти, как дверь открывается. А я позорно стою там как сталкерша. Будто подслушиваю или типа того. Он зависает передо мной и смотрит на меня. В одних трусах с влажными чёрными волосами. Они, кстати, стали короче. Черты лица ещё острее, чем были. Мужественный подбородок, скулы... Зачем я разглядываю его?! Зачем?

— Не стучи мне в стену! — грубо говорю я и направляюсь к себе. Разгневанно хлопнув дверью, ложусь в кровать. Надеюсь на первом этаже не было слышно, и Марат не проснётся из-за этого хлопка.

И снова стук в стену повторяется.

Мирослава Зайцева: «Завтра на пары не приду, с мамой останусь. Заезжай, если хочешь».

Роман Свиридов: «Конечно, заеду. Обнимаю тебя, девочка моя. Соскучился».

Тук-тук-тук... Тук-тук-тук...

Чёртова азбука Морзе. Он решил испортить мне жизнь снова или что?