Книга Сводные. Люби меня, страница 3 – Катерина Пелевина

Я уже пробовала… Мне совсем не понравилось.

Убеждая себя снова и снова, я прохожу мимо кухни и вижу, что мама уже сидит одна.

— Ты в порядке? — спрашиваю, осмотревшись.

— Да, дорогая. Дамир пошёл к себе и принять душ после перелёта.

— Ясно.

— Мне показалось... Вы даже не поздоровались, м?

— Нет, мама. Не поздоровались.

— Мир... Всё так же... Болит? — спрашивает она, видимо, заметив всё по моему лицу. А я-то думала, они ничего не знали. Но, кажется, все всё тогда поняли, поэтому и не донимали меня вовсе.

— Нет, мама. Уже не болит. Всё хорошо, — отвечаю я сдержанно. — Пойду Марата проверю. Если захочет кушать, ты покормишь или смесь дать?

— Можешь смесь дать, потому что я выпила успокоительное... Не хочу, чтобы ему передалось...

— Хорошо, я поняла тебя...

Иду в детскую. Она у нас на первом этаже, недалеко от кухни. Стоит тишина, я подхожу к кроватке и понимаю, что малыша в ней нет. У меня чуть ли сердце из груди не выпрыгивает, пока я не оборачиваюсь и не вижу Дамира, который стоит возле окна и качает его на руках.

Кажется, я слышу его лёгкое пение, вроде мычание. И то, как свистящими порывами в моей душе взвевает разные болезненные воспоминания. Пытаюсь не слышно выйти, но доска издаёт скрип, и он оборачивается, заметив меня.

Наши взгляды пересекаются, а потом он вновь отворачивается.

— Я шёл мимо, он плакал, — объясняет он, рассматривая его. — Ты что-то хотела с ним делать?

Господи, заговори! Не будь трусихой! Иначе я тебя возненавижу!

Дав себе невидимый подзатыльник, я наконец открываю рот.

— Проверить, если проснулся — покормить, — отвечаю на автомате. И горжусь. Голос не дрогнул. Ответила максимально безэмоционально. Молодец, Мира, так держать!

— Он не спит. Возьмёшь тогда? — спрашивает он, а я не хочу его касаться. Ни за что. Даже пальцем.

— Положи его в кроватку. И я возьму, — отвечаю, на что Дамир будто удивляется моему такому поведению, но кивает и кладёт Марата туда.

Я же перенимаю его и спешу выйти, но слышу в спину:

— Позови, если помощь понадобится.

Только через мой труп — думаю я про себя. Но молчу.

Вообще лишний раз лучше не разговаривать. Пофиг мне, какие у него мысли, переживания. Я понимаю, что сейчас его отец при смерти, но даже так не могу его жалеть. Потому что до сих пор ненавижу.

Кормлю Марата из бутылочки и разговариваю с Ромой по телефону.

— Ты как там, красотка? Не отвлекаю.

— Мама сильно расклеилась... Я кормлю Марата. Переодену и пойду немного покажу ему что-нибудь из игрушек... Ещё… Сын Азхара вернулся.

— Тот самый сын? — спрашивает Рома. Он ничего о нас не знает. Только что у него есть сын, который улетел. Рома только переехал в город, учится на год младше. Я на втором курсе, он на первом, но мы ровесники. Да и он другой, сплетни никакие не слушает, а я ничего ему не рассказывала.

— Да, тот самый, который улетел, — отвечаю я.

— Понятно. Ну, будет твоей маме ещё помощник, — находит плюсы Рома. — Если хочешь, я могу сейчас приехать...

— Да нет, ни к чему, уже поздно... Завтра можно...

— Хорошо... Тогда давай, моя. Пока. Люблю тебя. Не грусти.

— И я тебя, спокойной ночи, Рома, — кладу трубку и чувствую на себе тяжёлый взгляд. Неожиданно оборачиваюсь и встречаюсь с карими, почти чёрными, как смоль, глазами.

— Ты что? Я кормлю.