Книга Сводные. Люби меня, страница 8 – Катерина Пелевина

И я опять дышу, словно маленький серый зайчик. В его руках. В его жёсткой хватке, чёрт возьми…

Отпусти меня…

— Дамир, не надо... Не надо. Не трогай.

С каждым его касанием я мечтаю проснуться, но не могу. Сон держит так крепко, что я ощущаю всё как наяву.

— Прошу тебя, отпусти... Дамир.

Открывая глаза посреди ночи, чувствую, как кожа покрывается липким потом, а затем мне становится дико, ужасно холодно. Так что я не могу согреться. Психанув, ухожу принять горячий душ.

Только там удаётся смыть с себя всю грязь, которую мой больной неправильный мозг нафантазировал во сне. Но не успеваю я выйти, как вода прекращает литься. Этого не было все три года. И я понимаю, что это его рук дело. Хорошо, что я хотя бы смыла шампунь. Торопливо направившись в комнату, практически пробегаю мимо его двери, но не успеваю, потому что руки Дамира перехватывают меня раньше, чем я оказываюсь у себя.

— Не смей! Дамир, не смей, отпусти, говорю, — пытаюсь толкать, но он сжал меня всем своим телом и затащил к себе в комнату.

— Ты звала меня во сне... Меня. Меня звала, Мира, и не отрицай. Я всё слышал.

— Ты, что? Ты был в моей комнате. Смотрел как я сплю?! Совсем маньяк?!

Чувствую, как его рука развязывает мой халат. О, Господи.

— Дамир, нет! Я закричу! Это насилие! Отпусти! Ты мне противен, отпусти!

— Да тихо ты, дурочка... Ты скучала, я скучал...

— Отвали от меня, придурок ненормальный! Я не скучала! У меня есть парень! Я его...

— Что?

— Люблю!!!

— Тебе не кажется, что ты слишком часто даришь кому-то это чувство?! — со злостью спрашивает он, а мне дико смешно.

— Ты прав! Поэтому я жалею, что думала тогда так. Это всё было чушью. Ложью! Не тем! Никогда не чувствовала ничего подобного до Ромы!

— Замолчи уже, Мира.

Он вгрызается в мою шею, а я не могу дышать. Так же как во сне. Толкаюсь, дрыгаюсь, сопротивляюсь. Но не могу его сдвинуть. Дамир, зажимая меня в коленях, разводит в стороны полы моего халата, под которыми я совсем голая. Касается груди, сжимает ладонью. Целует меня. Кусает шею.

Ведёт шершавым пальцем по моему животу и ниже, отчего меня начинает трясти в предсмертных конвульсиях.

— Никто тебя так не трогает. И парень твой тоже. Никто не касается так, как ты того хочешь...

Я позорно ощущаю то, как его палец касается меня между складок, собирает влагу и скользит ей к клитору, надавливая на него.

— Ты так же меня хочешь. Тело по-прежнему реагирует. Моя... Мой сладкий зайчонок...

Не знаю, где нахожу силы. Потому что организм уже находится на нулевой отметке, но я со всей дури бью его в грудь, и мне удаётся сдвинуть его и закрыть свой халат. Дышу, словно нахожусь в гробу под землей. Сейчас точно задохнусь. Или уже… Не чувствую себя живой.

— Больше никогда ко мне не подходи! Слышишь?! Я не шучу! А если подойдёшь, Дамир, я тебя зарежу! Не трогай меня. Не касайся. Я ненавижу тебя и то, что ты со мной сделал! И никогда не прощу! Никогда!

На этих словах я пулей вылетаю из его комнаты...

И отказываюсь верить в то, что сейчас между нами произошло...

Мирослава Королёва

Ранним утром я вынуждена убежать в универ, не позавтракав. Мама с Маратом, а я не могу встречаться глазами с этим...

Хорошо, что Рома встречает в универе, а потом к нам подтягивается и Юлька.

— Ну как ты? Извини, что я вчера не приехала. Я бы никак не смогла.