Книга Большой босс для Золушки Plus Size, страница 46 – Полли Уайт

Нинель, увидев меня, давится смехом, прикрывая рот ладонью.

— О боже! – всхлипывает. – Дорогая, ты ослепительна! В прямом смысле! Если цель, чтобы Сергей Александрович ослеп на один глаз, то это идеальный выбор!

Нюра молчит секунду, её брови почти незаметно, но всё же ползут вверх под аккуратную чёлку.

— Переизбыток нематериальных активов, – звучит вердикт. – Полностью заглушает основной актив, то есть вас, Надежда. Отклоняем.

Скидываю наряд с чувством огромного облегчения. В воздухе повисает лёгкое разочарование. А что, если ничего не подойдёт?

Любава возвращается. Она несёт наряд нежно, почти благоговейно. Это платье цвета тёмного бордо из матового крепа. Ни блёсток, ни страз. Только совершенный крой и тончайшее кружево на плечах, похожее на паутинку.

Я надеваю его и замираю. Ткань холодной рекой струится по телу, мягко облегая, но не сковывая. Оно не пытается меня переделать, а следует за моими формами, делая их изящными, женственными.

Кружево на плечах добавляет таинственности, лёгкой незавершённости. Выпрямляю спину и смотрю в зеркало. Это я. Сияющая. Стройная. Не аудитор Надя, а сексуальная женщина.

Тишину в примерочной взрывает восхищённый возглас Нинель.

— О да! – восклицает она, подскакивая с пуфика. – Это оно! То самое! Рыжуля, с ума сойти! Ты в этом… тайная мечта Сибирского! Сюрприз, о котором он даже не смел мечтать! Цвет шикарно сочетается с твоими волосами… просто огонь!

Я смотрю на Нюру. Она стоит, скрестив руки на груди, и внимательно изучает меня.

— Баланс, – наконец произносит она чётко, – достигнут. Эстетика соответствует цели. Уровень уместности высокий. – Делает небольшую паузу и добавляет уже без профессионального жаргона, а просто: это ваше платье, Надежда. Покупка одобрена.

Любава, наблюдающая за этим со стороны, улыбается своей тёплой материнской улыбкой.

— Оно ждало вас, – тихо говорит она. – Иногда вещи находят своих хозяев.

Мы выходим из бутика, я сжимаю в руках пакеты (к платью под давлением Нинель добавились туфли на изящном каблуке и маленькая бархатная сумочка). Любава на прощанье дала «сумасшедшую скидку для будущей королевы».

У входа в офисное здание мы сталкиваемся с Арсением Дарским.

— Надежда, – констатирует он. – Коллеги. – Его холодный и оценивающий взгляд скользит по пакетам известного бутика. – Интересно. Сегодня Сибирский на совещании назвал бетон «гипсокартоном», а потом полчаса искал телефон, который был у него в руке. Деградация когнитивных функций налицо. Единственная переменная, введённая в уравнение – это вы и предстоящий вечер. – Дарский смотрит прямо на меня. – Похоже, переменная готовится к апгрейду. Рациональное решение. Удачи.

И, не дожидаясь ответа, проходит мимо, оставляя после себя не холод, а странное тёплое чувство. Он не просто констатировал факты. Он дал понять, что заметил. И, кажется, одобрил.

К вечеру страх лишь усиливается.

Я подхожу к пакетам. Достаю платье. Вешаю его на дверцу гардероба и просто смотрю, набираясь уверенности.

Принимаю душ, смывая остатки офисного дня и липкие следы страха. Надеваю платье. Оно ложится на тело, как вторая кожа.

Подкрашиваю губы неяркой помадой. Распускаю волосы, и рыжие волны падают на плечи. Смотрю в зеркало.

Это я. Но теперь какая-то другая. Не та, что сбежала на рассвете, а та, что готова открыть дверь.