Книга Большой босс для Золушки Plus Size, страница 43 – Полли Уайт

Резко встаю, опираясь ладонями на стол. Внутри все сжимается от протеста.

— НЕТ.

Брат смотрит на меня с удивлением. Делаю усилие, чтобы говорить тише, но тверже.

— Нет, Леха. Я не хочу узнавать о ней так. Хочу, чтобы она сама мне это рассказала. Когда будет готова. Я должен добиться ее искренности, а не подсматривать. Это недостойно.

Алексей смотрит на меня с уважением.

— Брат… – протягивает он. – Да ты влюбился по уши. Ну ладно, твой героизм – твои проблемы. А я все-таки попробую заполучить номерок той шикарной блондинки!

Он сует руки в карманы и выходит из кабинета так же стремительно, как и появился, оставив меня наедине с моими мыслями. «Влюбился по уши». Может, он и прав.

Остаток дня проходит впустую. Я не могу сосредоточиться. Перед тем как уйти, подхожу к кабинету рыжули. Стою секунду, собираясь с духом, и открываю дверь.

Надя сидит за столом, ее рыжие волосы пылают под светом лампы. Она поднимает на меня взгляд, и в синих глазах я вижу искреннюю радость.

— Надя, – начинаю, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. – У меня к вам… к тебе… деловое предложение. Без отчетов и принтеров. Ужин. Завтра. Только мы. Я хочу все о тебе узнать.

Она замирает, и в тишине кабинета я слышу лишь бешеный стук собственного сердца…

Надя

Я сижу за своим шикарным столом, но не вижу ни панорамного вида, ни папок с документами.

В ушах всё ещё звенит глухой стук опрокинутого стакана. «Семья как у всех». Боже, надо было просто сказать «мачеха и две сестры» и закрыть тему. Но нет, черт меня дернул занервничать и устроить потоп посреди кафе.

Дверь бесшумно приоткрывается. Я знаю, кто это, даже не понимая взгляда. Чувствую по тому, как сжимается мое сердце. По тишине, которая внезапно ощущается совсем иначе.

— Надя.

Сережа говорит тихо. Его голос не командный и не бархатно-соблазняющий. Просто… спокойный. Я медленно поднимаю голову.

Сергей стоит в дверях, не переступая порог. Он без пиджака, рукава белой рубашки закатаны. Боже, какие у него шикарные руки! Рельефные, жилистые. А пальцы!

Но мужчина выглядит уставшим и серьёзным. В его глазах нет привычной насмешливой искры, только вопрос и, что пугает меня больше всего, открытая, незащищённая надежда.

— Я не могу все так оставить, – говорит он, не двигаясь с места. – После сегодняшнего. Я напугал тебя. Нечаянно, но напугал. И это хуже, чем любой проваленный тендер.

Открываю рот, чтобы выпалить что-то вроде «всё в порядке» или «забудьте», но слова застревают в горле. Потому что не «всё в порядке». И забыть не получится. Он ткнул пальцем в моё самое больное место. Да, случайно, но теперь эта рана вновь кровоточит.

— Я приглашаю тебя на ужин, чтобы поговорить, – продолжает Сережа всё так же тихо. – Чтобы услышать тебя. Но сейчас я понимаю… что спрашивать, наверное, не надо. Надо просто быть рядом. Если ты позволишь. Давай начнём заново, Надюша. Просто ужин. Без допросов. Без прошлого. Только настоящее. Ты и я. Что скажешь?

Он не подходит ближе. Не пытается сократить дистанцию. Сибирский просто ждёт. И в этой его сдержанности, в этой тактичной паузе больше силы, чем во всех его прежних попытках. Он даёт мне власть. Право решить самой.

Мой внутренний аудитор подаёт еле слышный голос. И говорит он почему-то голосом Дарского: «Активы: его терпение после твоего срыва. Его готовность отступить. Его „просто ужин“. Пассивы: твой животный страх. Вердикт: страх – ненадёжный актив. Он обесценивается каждую секунду, пока этот человек стоит в дверях и ждёт. Принимай решение, Пуговкина.»