Книга Большой босс для Золушки Plus Size, страница 34 – Полли Уайт

Я слышу подтекст: «Возьми, дурочка, и не устраивай истерику». С легким всхлипом беру платок. Он пахнет дорогим парфюмом и стерильной чистотой. Решаюсь.

Подношу к носу и с силой сморкаюсь. Звук получается громкий, почти трагикомичный, финальный аккорд моего позора. Сжимаю шелк пальцах.

— Я его постираю и верну, – бормочу, чувствуя, как горит все лицо.

— Не трудитесь, – отрезает Дарский. – Считайте это списанием актива.

Мы едем в полной тишине. Утыкаюсь в стекло, разглядывая размытые огни ночного города. Стыд и обида медленно отступают, сменяясь ледяным оцепенением. В ушах все еще звенит от едких насмешек Алексея и ядовитых улыбок Жанны.

«Матерью моих детей». Слова Сергея должны были согревать, но они лишь обжигают. Потому что я слышу за ними эхо: «Пышка», «Перегорает».

Они все видят. Все мои уродливые жирные комплексы. И Сергей… Боже, он наверняка понял, с какой ненадежной, неуклюжей дурой связался.

— Надежда.

Голос Дарского раздается в тишине салона. Я медленно поворачиваю к нему голову.

— Ваш анализ по малому бизнесу был… не лишён смысла, – произносит он, глядя на темную дорогу. – Но в нём был один любопытный просчёт.

— Какой? – устало хриплю.

— Вы не учли фактор информационного шума. Когда компания выходит на новый рынок, её всегда атакуют советы «экспертов» со стороны. Тех, кто знает рынок по обрывкам чужих успехов и провалов.

Арсений поворачивает ко мне свой ледяной взгляд, и мне кажется, он видит все мои мысли.

— Их данные всегда яркие, громкие… и поверхностные. Опираться на них – верный путь к банкротству. Разумный руководитель всегда сверяет их с внутренней отчётностью. С цифрами, которые он проверил лично. С теми, чью методологию он понимает и чему доверяет. Внешний шум редко бывает полезнее внутреннего сигнала.

Я замираю, мысленно примеряя его слова к Сергею и Жанне.

«Внешний шум…» – это она. Ее ядовитые слова, презрительные взгляды.

«Внутренний сигнал…» – это Сергей. Его ужины, розы, смех над рассыпанным сахаром, его испачканная щека у принтера. Горячая ладонь на моем плече и сталь в голосе, когда он заступился за меня.

— А если боишься, что внутренняя отчётность… ошибочна? – тихо спрашиваю, выдавливая из себя свой главный страх.

Дарский почти незаметно усмехается.

— Риск есть всегда. Но вероятность ошибки в данных, которые вы собирали сами, всегда ниже, чем в тех, что вам навязывают сомнительные третьи лица. Особенно если их мотивы… прозрачны, как эта ночь.

Такси плавно останавливается у моего подъезда. Я уже открываю дверь, но оборачиваюсь, глядя на темное пятно на его уже не совсем безупречной рубашке. Стыд снова накатывает волной.

— Арсений… Я ещё раз хочу извиниться за ваш… э-э-э… невольный абстракционизм, – указываю на пятно. – Я оплачу химчистку, конечно.

Дарский смотрит на пятно, затем на меня. И в его глазах, к моему изумлению, мелькает редкая озорная искра.

— Не стоит. Я рассматриваю это как материальное подтверждение одного из самых… нетривиальных ужинов в моей жизни. Обычно на моих встречах льют только слова. Решительные действия ценятся выше.

На моих губах появляется слабая, но настоящая улыбка.

— Значит, записываем лангустина в «активы»?

— Как минимум в «нематериальные активы», создающие уникальную историю, – парирует Дарский. – Спокойной ночи, Надежда. И помните об отчетности. Сергей хороший человек. Поэтому я и веду с ним дела. – Он делает едва заметный кивок. – А эту рубашку я, пожалуй, сохраню. На память.