Книга Большой босс для Золушки Plus Size, страница 33 – Полли Уайт

А я сижу, пытаясь перевести дыхание.

Слова Сергея…

«Матерью моих детей». «Моя королева».

Они должны были согреть, обнадежить. Но все, что я слышу – это эхо слов Жанны. «Перегорает». Это последняя капля.

Я вдруг с ужасающей ясностью понимаю: вся эта его забота, ужины, розы, комплименты – это не ко мне. Не к Наде Пуговкиной.

Это часть его игры. Его охота. А я дичь, которую Сибирский пытается поймать и приручить, пока не появилась более достойная добыча.

Та, что соответствует его статусу. Как Жанна.

Мне нужно защищаться. Сейчас. Единственный способ – надеть обратно свою старую, проверенную надежную маску.

Когда невыносимая пара скрывается за дверью, я медленно поднимаюсь. Выпрямляю спину, собираю всю свою волю в кулак и смотрю на Сергея поверх розовых очков.

— Сергей Александрович, – говорю я своим самым строгим голосом. – Благодарю за ужин и… интересную беседу. Если вы не против, я, пожалуй, пойду. Завтра предстоит большая работа. – Намеренно делаю ударение на последних словах, проводя четкую границу. Я – аудитор. Он – директор компании-партнера. Все.

Дарский, словно тень, бесшумно поднимается.

— Позвольте, я вызову такси, Надежда. Вам вряд ли стоит оставаться одной. – Его тон не содержит ни капли сочувствия, лишь холодную практическую логику. И я бесконечно благодарна ему за эту возможность уйти без лишних сцен и унижений.

Но Сергей не сдается. Он резко встает, его стул громко скрипит по полу.

— Я отвезу, – заявляет твердо, его взгляд горит решимостью. Сибирский уже достает ключи из кармана.

Я качаю головой. Мягко, но неоспоримо.

— Нет, Сергей. Спасибо. Не надо. – Намеренно не называю его по отчеству, в моем голосе нет злости или упрека. Лишь усталость, почти мольба. Я смотрю Сибирскому прямо в глаза, позволяя увидеть всю мою уязвимость и боль. – Мне просто нужно… побыть одной. Пожалуйста.

Дарский, не дожидаясь дальнейших споров, делает звонок. Сергей замирает на месте, сжимая ключи в кулаке.

Он видит мою просьбу. И, к его чести, слышит ее. Сибирский не спорит, не давит, не настаивает. Он просто медленно кивает. И в его глазах я читаю не гнев, а досаду и… понимание.

— Хорошо, – тихо говорит он. – Как скажете.

Киваю ему в ответ, пытаясь натянуть на лицо слабую улыбку. Оставляя надежду, которую он, кажется, так жаждет.

— Доброй ночи, Сергей.

Разворачиваюсь и выхожу из ресторана, спиной чувствуя жар его взгляда. Я не оборачиваюсь. Сейчас я не сбежала, как тогда, утром.

На этот раз я отступила с поля боя, сохранив последние остатки достоинства и мудро оставив дверь приоткрытой.

Но почему же тогда на душе так пусто, горько… и так безнадежно холодно?

Надя

Дверь такси захлопывается, отсекая меня от ресторана, от взгляда Сергея и от этого унизительного вечера.

Машина трогается, я прижимаюсь лбом к холодному стеклу, пытаясь остудить пылающие щеки. В горле стоит ком, а глаза предательски наполняются влагой. Отчаянно моргаю, пытаясь сдержать слезы, но одна упрямая капля все же скатывается по щеке.

Внезапно в поле моего зрения появляется белоснежный, идеально отглаженный платок. Держит его Дарский. Он не смотрит на меня, его взгляд устремлен вперед.

— У вас размазалась тушь, – произносит ровным безжизненным голосом. – Это портит впечатление от вашего отчета по сметам.