Онлайн книга «Без права на счастье»
|
* * * На своем этаже, не в силах подняться, ползет на четвереньках до двери и замирает на протертом коврике. Ей девятнадцать и ее жизнь кончилась, едва начавшись…. Слез уже нет, как нет и чувств. Димкин труп на окровавленном асфальте заброшенного полигона ДОСААФ и растекающееся вокруг него море крови… «Верунчик, мы быстро, смотаемся на стрелку, а после я уже столик в ресторане заказал. Там ничего серьезного — у кого-то из частников вопрос возник. Шланг сказал херня-вопрос, но хотят с главным перетереть». Вера усмехается, от горечи кривя рот в жуткой ухмылке. Теперь-то она знает, почему Серый заработал свою кликуху, вкусила всю глубину пресловутого шланга. Во рту мерзко, точно жевала горелую резину — сперма, гарь сожжённого трупа, слезы об убитой любви и так бездарно просранной жизни… Адски хочется курить — Верка озирается и с ужасом понимает, что сумочка от Диор осталась в мерседесе Димона — теперь уже Серегином трофее, как и она сама. — А думала, хуже некуда, оху… — не успевает договорить, как обитая местами порванным дерматином дверь в квартиру распахивается, больно ударяя в спину. — Гляньте на нее, набухалась так, что в дом зайти не может! Вся в отца! — орет полная женщина в обтягивающих леопардовых лосинах и длинной футболке — Верина мать. — Нюр, ну ты чего, не кипятись! — с трудом выговаривая слова, в узком коридоре цепляется за стенку мужик. — Ну, выпил малька в пятницу с мужиками после работы, с кем не бывает… — Мне почем знать с кем не бывает? С тобой алкашом, вот бывает постоянно! То пятница, то аванс, то рыбалка, то день граненого стакана. Угораздило ж за тебя выйти! А ведь было из кого выбрать! Была бы щас женой директора ресторана. Уж он-то бухой на коврике не валяется! — Не, он мордой в салат падает, — Веркин отец пьяно хихикает, чем злит жену еще больше. Вера молча сидит у дверей, безразличная к привычным сценам. Мать, не глядя, переступает через нее, бросая: — Видеть вас обоих не могу, пьянь подзаборная. Если б не мои старания — давно бы по помойкам бомжевали, а эта — на трассе работала. У сестры переночую! Так и не взглянув на дочь, женщина нервно жмёт кнопку лифта, буквально впрыгивает внутрь и оставляет Верку с отцом у распахнутых дверей квартиры. Мужчина, с трудом сохраняя равновесие, садится на корточки и тянет девушку за руку: — Давай, доча, чуть-чуть осталось, только порожек переползти, и ты дома…. А на мамку не серчай — она в сердцах. Так-то баба душевная, котлет вон нажарила. Будешь? Вера мотает головой так долго и интенсивно, что перед глазами мельтешат цветные круги, сливаясь в единое пятно, но все-таки встает и идет на кухню, то ли опираясь на отца, то ли помогая ему не упасть. Благо, идти недалеко. В их двушке-распашонке кухня прямо напротив входа. Пахнет едой, перегаром и скандалом. На полу осколки разбитой тарелки, в мусорке бутылка из-под спирта «Рояль». От вида сожженных до черноты котлет становится тошно. В ноздри бьет запах гари, той, что осталась на плацу, где облитый бензином полыхал Димон. Верка кидается к окну, пытается открыть все еще заклеенные газетой и законопаченные с зимы окна, но только ломает ноготь, материться и падает на табуретку у подоконника. В пепельнице бычки отцовской «примы» — все как один скуренные подчистую. А ей жизненно нужно чем-то заглушить ту дрянь, что прилипла к небу, засела на языке и никак не хочет стираться. |