Онлайн книга «Без права на счастье»
|
— Смотри, Верусик! Что, хочешь с ним рядом лечь? В свете фар на земле — Димон. Ее Димон. Который еще сегодня днём называл своей королевой и обещал рвануть на неделю в Москву пошопиться. А сейчас белая футболка побурела, а вокруг тела расползается лужа. Все больше, шире, пряча окурки, скрывая осколки, пропитывая ком смятых газет. Вжатая в стекло Верка тормозит, глядя на эту вбирающую кровь бумагу. Кто бы подумал, что в человеке столько крови? Пять литров, или как там учили на биологии? И она все течет и течет из пошитого выстрелом тела… — Чо застыла? — Серега вновь дергает ее, тянет к себе, хватает за щеки, вынуждает раскрыть рот. — Хороша чикса… — мерзко лыбится и сует ствол в вырез, оттягивает ткань так, что сзади ворот впивается в шею, а спереди видно кружевной лифчик. Она-то, дура, выпендрилась для Димона, даже чулки напялила, несмотря на жару. Королеву теперь все равно, а вот юбку хочется натянуть пониже. Если Серый кружевную резинку увидит — будет хуже, хотя куда уж хуже? Лучше б пуля, что Димку на вылет прошила и ее прибила заодно. Было бы проще. А так… Ствол все ниже, уже упирается в живот, а улыбка у этого чморя шире, гаже. Мерзко скалится, губы языком то и дело облизывает. — Ну так чо, сама в рот возьмешь или заставлять придется? — Лыбится Серый и машет в сторону мертвого кореша, которого предал полчаса назад. — Иль вы у нас как Ромео с Джульеттой — оба сдохнете в один день? От великой любви и контрольного в голову? Довольный шуткой, ржет, на секунду отпуская Верку, и чешет затылок стволом. «Чтоб ты, мудень, башку себе прострелил!» — успевает она подумать прежде, чем впечатывается лицом в расстегнутую ширинку, где уже набух жаждущий разрядки член. — Фильм «Глубокая глотка», часть первая. Просьба убрать малолетних пизденышей от голубых экранов! — ржет Сергей, высовывает башку в окно и орет подельникам: — Поджигай парни! Щас будет жарко! Вонючий хер бьет Веру по носу, но запах бензина перебивает все. Она не видит, но знает, что происходит за пределами «мерина» — тело ее парня обливают из канистр, щёлкают зажигалкой и, точно в боевиках на видике, бросают горящую в лужу горючей жижи. Вспыхивает огонь — лиловый с голубым проблеском — он отражается в металлической пряжке серегиного ремня и напяленных несмотря на ночь солнцезащитных очках. — Гудбай, король! Пришла новая власть! — того, кто спустил курок, кто выстрелил подло в спину, таким гордым Верка видела лишь однажды в детстве — на линейке, где их троих: ее — Веру Смирнову, Димку Королева и Сережку Кравчука принимали в пионеры. Больше Серому гордится было нечем. Если б не Король, да вечные хлопоты матери, сейчас бы либо срок по малолетке мотал, либо отбывал двухлетнюю армейскую повинность. Этого дебила даже в путягу не взяли. Хотя он, конечно, на каждом углу орал, что штаны за партой протирать — не для крутых бизнесменов, и нет лучше училища, чем жизнь. Она пытается распрямиться, сама не зная зачем, увидеть, как огонь забирает ее первого и пока что единственного парня, но получает ладонью по затылку, вновь утыкается в мужскую промежность, царапая губы о пуговицу семейников. — Соси, королева, пока твой король не потух. Сережа добрый — пощадит хорошую сучку и даже другим кобелькам нюхнуть твою киску не даст, если этот сладкий ротик выполнит то, для чего предназначен. А ведь мог бы и по кругу пустить… |