Книга Без права на счастье, страница 31 – Катерина Крутова

— Тебе пока не понять, — в голос Анны возвращаются привычные покровительственные интонации. — Я несчастна, как женщина. Мне тридцать девять, у меня есть еще желания, потребности, чувства. А что я видела за двадцать лет брака? Постоянные запои? Пахоту с утра до вечера? А по ночам пятиминутное пыхтение раз в неделю? Я хочу жить, а не выживать!

Женщина отшвыривает букет и сверлит дочь гневным взглядом, будто именно она виновата во всех бедах.

А ведь так и есть — к этому обвинению Вера давно привыкла. Она — нежеланное последствие залета, лишившее мать счастливого будущего в объятиях одного из десятка завидных женихов. Кажется, в их списке, не только директор ресторана, но и покойный отец Кравчука.

— Так разведись, кто мешает? — две чашки с дольками лимона становятся в центр стола. Мать поднимает на дочь зареванное лицо:

— А ты?

— Что я? — Верка садится напротив. — Я уже взрослая.

— Вы же без меня пропадаете, — мать очень по-детски шмыгает носом.

Вера жмет плечами. Уж развод родителей она точно сможет пережить, тем более что особой любви между ними не помнит.

— Да и не выгоню же я его на улицу… — задумчиво продолжает Анна Николаевна, делая большой глоток. Вариант раздела квартиры или собственного переезда даже не рассматривается, не для того она столько сил положила, выбивая отдельную жилплощадь, чтобы теперь все оставлять мужу-алкашу.

— А где папа, кстати? — тем, что отца вечером нет дома Вера удивлена едва ли не больше его рукоприкладства.

— Не знаю и знать не хочу, — отрезает мать. — В гараж наверно свалил.

На кухне повисает тишина — плотная, ощутимая, горько-кислая на вкус, как шкурка лимона, которую Верка грызет, не посыпая сахаром.

— Хочешь совет, Вероник? — ни с того ни с сего мать берет ее за руку и ласково гладит пальцы. Не остается ничего, кроме как согласно кивнуть.

— Ты — очень красивая. Значительно красивее меня в твои годы, да и вообще всех девок на районе. А красота — главная женская сила, оружие и капитал. Будь умницей — не прогадай, как я. Мужик, наоборот, может быть чуть страшнее обезьяны, это не важно. Главное, чтобы был перспективный и при бабле. И чтобы не смел, скотина, руку на свою женщину поднимать, — добавляет Анна в сердцах, потирая синяки на плече.

А Верка горько усмехается и выдергивает ладонь, натягивая на запястье рукав свитера — там на белизне тонкой кожи синеют следы от ручищи Кравчука. Но мать не замечает жеста дочери — она, как всегда, сильно увлечена собой.

* * *

Отец дома не ночует. Не появляется он и к сбору гостей — когда завитая, накрашенная и одетая в лучшее Анна Николаевна всплескивает руками от радости и оставляет следы стойкой помады на щеке своей сестры Лены, подруги Томы, матери Кравчука и предков Наталы. Последним приходит приятель отца — Юрий Петрович с новой дамой. Прошлая продержалась несколько лет, а затем бросила попытки женить на себе закоренелого холостяка и уехала в столицу.

— А где Серега? — спрашивает Петрович, после обязательно ритуала поздравлений и лобызаний с хозяйкой праздника.

— Думала, он с тобой в гараже, таблички для туалета чеканит, — ничто в Анне Николаевне не выдает вчерашнюю истерику. Царапины и те замазаны толстым слоем тональника.

— Не, я вчера на развале стоял — загонял остатки ключниц, завтра новую партию делать будем. Вы начинайте, а я тогда до гаража сгоняю, напомню товарищу, что пора супругу чествовать. Заработался наверно — о времени забыл.