Книга Без права на счастье, страница 30 – Катерина Крутова

Хочется открыть окно и сплюнуть горечь, но Вера лишь вытирает рот тыльной стороной ладони и пытается одеться, пока удовлетворенный Кравчук разглядывает ее с нескрываемым удовольствием победителя.

— Надо чаще встречаться, да, Верунчик? А то ты обратно целкой станешь.

— Как меня нашел? — спрашивает, избегая смотреть в сторону насильника.

— А ты что, в прятки играла? — ржет Сергей и, не удостоенный ответа, поясняет, — Мамка твоя сдала. Звонила мою на дэрэ позвать, да и разболтала, что дочь ее штаны в библиотеке просиживает, да на курсы какие-то записалась. Ты бы поаккуратнее с такой тягой к знаниям, а то вон уже — нарядилась хуй пойми во что, точно училку выебал, в самом деле.

* * *

День рождение у Анны Николаевны Смирновой в пятницу, но торжество назначено на субботу. Верка с отцом в складчину купили Polaroid и спрятали его до поры в шкафу в так и неразобранной спортивной сумке.

С курсов Вера возвращается с мыслью, что надо испечь медовик — к завтрашнему вечеру как раз пропитается. Только планы рушатся сразу за порогом квартиры, спотыкаются о рассыпанные по полу продукты — банку горошка, палку колбасы, ведерко «провансаля». На кухне, уткнувшись лицом в потрепанный, поломанный букет рыдает Веркина мать. Шифоновая блузка порвана, рукав болтается на нескольких нитках, пуговицы на вороте выдраны с «мясом» и планка зияет дырами.

— Ма-ам? — тянет девушка, нерешительно переступая через консервированную горбушу и поднимая с пола буханку «Дарницкого». В ответ раздается громкий всхлип, а рыдания только усиливаются.

— Что случилось? — Вера приседает на корточки, стараясь заглянуть матери в глаза, но та прячется за букетом и подрагивает в такт завываниям.

— Мамуль, ну ты что? — ладонь осторожно касается покатого женского плеча, и Анна Николаевна сквозь слезы выдает:

— Испортил мне весь праздник!

— Кто? — недоумевает Вера.

— Конь в пальто! Отец твой, алкаш! Нажрался и с порога на меня с кулаками набросился!

Девушка глядит с недоверием. Сергей Федорович хоть выпить и не дурак, но руку на жену никогда не поднимал. Разве что в станице с мужиками по пьяни дрался, так там традиции такие. Глянув на дочь через помятые розы, Анна предъявляет доказательство — резко отрывает и так болтающийся на соплях рукав блузы — на бледной коже синяки от крепкого хвата, а щека поцарапана, судя по всему, шипами роз. Вера невольно улыбается — такая мелочь, по сравнению с пережитым ею.

— Тебе смешно? — взвывает мать, быстро переходя от страданий к гневу. Но дочь миролюбиво качает головой и ставит на плиту чайник. Не оборачиваясь пока насыпает заварку и режет лимон, спрашивает:

— Расскажешь, что случилось?

Поначалу сзади слышны лишь всхлипы и протяжные вздохи, но спустя минуту Анна Николаевна решается:

— Задержалась на работе. Выпили с девочками по бокальчику шампанского в честь дня рождения. Сейчас рано темнеет, да и сумки тяжелые были, вот я и попросила знакомого до дома подвезти, чтобы через полрайона не переть все самой. Тем более еще букет подарили. А Сергей на меня прям с порога набросился, букетом отхлестал, орал как ненормальный. Обзывал. Я слов таких от него за всю жизнь не слышала. Как с цепи сорвался.

— Водителя, случаем, не Георгием зовут? — Вера по-прежнему не смотрит на мать. Ополаскивает в раковине чашки, вытирает полотенцем, лезет в пенал за курабье. Но по молчанию за спиной ясно — она права. Любовник матери перестал быть тайной для отца.