Книга Кандидатка на выбывание, страница 5 – Катерина Крутова

Оказывается, одно дело знать, что твой муж перетрахал пол-Стокгольма, и совсем другое — увидеть своими глазами. Все еще всхлипывая, поднимаюсь и бреду к бару, смешивая в стакане все, что попадается под руку. Надраться в хлам до бессознательности и завалиться спать — такое себе решение проблем, но вполне сойдет, когда ты совершенно одна в чужом мире, окруженная предателями и равнодушными дельцами.

Выпив половину обжигающего крепкого пойла, пытаюсь переключиться на работу. Включаю ноут и нахожу внутренний сайт университета Упсалы — студенты начали присылать первые проекты. Но формулировки бизнес-планов, формулы и выводы не хотят собираться в единую картину. Перед глазами стоит голая связанная девка, кончающая от ремня и члена моего мужа. Неужели, кому-то может нравиться подобное⁈ Нет, Ингвар — мужик, безусловно, видный. Сложен так, что хоть статую лепи, только член будет явно повыразительнее, чем привычные античные обглодыши. Но чтобы стонать и самой насаживаться, когда тебя избивают? Извращенка, как и ублюдок, чью фамилию я ношу долгие пять лет! Допиваю залпом оставшееся и закрываю глаза. Как она стояла, привязанная? Это же неудобно! Запястья, наверно, выворачивает до боли, когда тебя туда-сюда толкают хером. Непроизвольно тру рук об бок, словно эмпатия к незнакомой шлюхе подбрасывает моему телу схожие ощущения. Увольте! Хватит Ингвара Даля в моей жизни! Утром соберу чемодан и уеду в кампус, а еще лучше на Оланд* (остров на юге Швеции, популярное место летнего отдыха, практически пустеющее зимой), там сейчас почти никого.

В гостиничной тишине громом хлопает дверь на другом конце коридора. Не иначе как мой благоверный удовлетворил свои низменные инстинкты. Вот только я не уверена, что готова его видеть и тем более говорить. Впрочем, рожденные с золотой ложкой во рту не привыкли задумываться о чувствах простых людей, даже если связаны с ними клятвами перед обществом и Богом. Едва успеваю вытереть слезы и рухнуть в кресло у окна, предварительно направив в сторону двери настольную лампу — Ингвару не увидеть ни моей слабости, ни красных глаз!

* * *

Грыземся мы с мужем по-северному цивилизовано — исключительно язвительно и самозабвенно, при этом с почти непрошибаемыми выражениями на лицах. Точнее, херр* (обращение к мужчине в Швеции) Даль, как всегда, иронично выгибает бровь и лыбится с непринужденной обаятельностью опытного ловеласа, которому все всегда сходит с рук. А я надеюсь, что в наспех завязанном пеньюаре муж реже будет смотреть мне в глаза, предпочитая им колени, то и дело мелькающие под подолом сорочки. Кажется, план работает, потому что, как только я с бокалом устраиваюсь на барном стуле, Ингвар подпирает стену и облизывается, разглядывая меня с ног до выреза, даже не удосуживаясь взглянуть в лицо.

Я жду. В конце концов, это он только что трахал другую, и это его мать мертвая лежит в ванной двумя этажами ниже. А может, труп уже увезли коронеры? По логике происходящее вообще не должно меня волновать — незнакомая женщина и практически чужой мужчина, за которым я замужем из-за непоправимого стечения жутких обстоятельств.

— Спокойно, Марина, — Ингвар называет настоящим именем, оттого спокойствием здесь и не пахнет. Закидываю ногу на ногу, подливаю в бокал мартини и жду.