Книга Кандидатка на выбывание, страница 9 – Катерина Крутова

Спиной чувствую, как тридцати трехлетнее дитя любви безбашенной красавицы и строгого аристократа пожирает меня глазами. Задница горит, как если бы на нее налепили горчичники — оборачиваюсь, и точно, Ингвар пялится, развалившись в кресле, и даром что не онанирует. В похотливых глазах этого вечно голодного кобеля я, видимо, все еще прижата к зеркалу в задранной до пупа ночнушке. В шведском для таких есть отличное слово — снусхюмме*(snuskhummer) — грязный омар. Красный, глаза на выкате, хвост стоит, клешнями щелкает. Представив этого гигантского рака на тарелке, улыбаюсь — оттого шире, что Ингвар удивленно щурится, пытаясь разгадать причину моей внезапной радости. Работай у моего мужа верхняя голова так же хорошо, как головка, мы бы давно нашли безболезненный способ разойтись и разбежаться по разным сторонам земного шара.

Из похотливых гляделок нас выдергивает явление Даля — старшего. Все, как в лучших традициях благородных семей — сперва двери распахиваются, впуская слугу, а после чопорно и величественно вплывает высокородный глава. Спасибо, что современный век избавил от обязательного оглашения титулов и заслуг, хотя бы в домашней обстановке.

— Кофе, водку, четыре стопки и ржаной хлеб, — бросает Виктор Даль, не оборачиваясь на лакея. К чему смотреть, если уверен — приказы выполняются беспрекословно и без напоминаний.

Здесь говорят по-русски. Может в этой твердой традиции держаться своих корней кроется секрет любви мужчин Даль к девушкам с загадочной русской душой? Только не каждая загадка имеет ответ — одна такая умудрилась не только при жизни, но и в смерти изрядно подпортить идеальную в остальном репутацию Виктора.

В отличие от сына, бегло болтающего на языке предков без акцента и ловко разбавляющего разговор ненормативной лексикой обоих народов, старший Даль демонстративно старомоден, как в словах, так и в манерах. Я невольно склоняю голову и приседаю в подобие книксена, получая в ответ одобрительное: «Сударыня», вместо «Доброго утра». Впрочем, из доброго тут только порция беленькой в запотевшем графине, уже стоящем на придиванном столике.

— Где твои сучки? — Ингвар принимается за второе из любимых занятий — если некого соблазнять, будем всех бесить.

— Твоя мать, как всегда, позорит мое честное имя. А если ты ведешь речь о Княжне и Забаве, то они утомились и почивают. Догситтер оказался дюже ретивым и загонял бедняжек.

Забава и Княжна — борзые Виктора, обычно следующие за хозяином по пятам.

— Ты доверил собак кому-то кроме Отто? — сын даже привстает с дивана от удивления. Виктор Даль чрезвычайно щепетилен в выборе персонала и ближнего круга доверия. Только с женой вышла промашка. Но может молодость на то и дана, чтобы, совершив ошибку, научиться на всю жизнь?

— Вышла неприятная оказия. Отто слег с отравлением в аккурат накануне празднества. Агентство прислало холуя на замену.

— Ты его проверял? — из голоса Ингвара пропадает вечное язвительное веселье. А я почему-то мерзну, несмотря на шерстяное платье и включенное отопление.

— Рекомендательные письма в порядке, — отец отмахивается, как от глупости, присаживается в кресло и собственноручно разливает водку в четыре хрустальные стопки на тонких ножках. На одну кладет тонкий ломоть черного хлеба.