Онлайн книга «Кандидатка на выбывание»
|
— Согласно версии — любовники увлеклись игрой, и партнер ее задушил. — Несчастный случай? — предположить половой акт, способный довести до смерти, я не берусь, и без того лицо горит от жара, а платье кажется слишком теплым, хотя шведы зимой отапливают помещения, мягко говоря, чуть лучше, чем советские котельные времен моей дефицитной юности. Спать здесь приходится под двумя одеялами и в теплых пижамах. Исключение — дом на Эланде, там можно раскочегарить печи и камины так, что хоть в трусах ходи. — В случайность Герман не верит. Не после рыдающей в новостях Радкевич. — Но — почему сейчас? Почему они ждали пять лет? И при чем тут твоя мать? — Скоро узнаем. А сейчас я, пожалуй, пойду. Если у тебя, конечно, нет других предложений, — наглец недвусмысленно подмигивает, многозначительно косясь на мои голые, вытянутые на ковре ноги. — Да пошел ты… — огрызаюсь привычно, чувствуя скорее усталость, чем раздражение. — Ухожу-ухожу, моя ласковая фру. Тем более что надо проверить одну мысль, — Ингвар с легкостью поднимается, на ходу еще отхлебывая картофельной мерзости. А я продолжаю сидеть на полу, чувствуя, как подкатывает к горлу горечь одиночества. Смотрю на спину своего пока еще законного супруга и, быстрее, чем соображаю, что делаю, задаю вопрос: — Кто она, Ингвар? Он оборачивается в дверях — красавец-швед, знающий о собственной неотразимости. Удивленно выгибает бровь и непринужденно кивает в сторону коридора — мол, ты о той, кого я несколько часов назад трахал и порол у тебя на глазах? Отрицательно качаю головой: — Нет. Та, из-за которой ты решил развестись? Ингвар внезапно тушуется, улыбается уже не саркастично, а по-мальчишески открыто и (быть того не может!) смущенно взлохмачивает русые вихры: — Она меня понимает… Больше ничего. Дверь за мужем закрывается, а я остаюсь одна в равнодушном враждебном мире, где никто не понимает и не любит Марику Даль. * * * Ингвар У каждого из нас свои демоны. Мои мертвые лежат в ванной в полулюксе. Голое женское тело, тридцать три года назад подарившее мне жизнь. Варшавский настоятельно рекомендовал не лезть в расследование — знающие люди разберутся. Но Герман прекрасно знает — лучший способ заставить меня включиться в игру — запретить в ней участвовать. Тяга поступать назло — отличная почва для копаний психолога. Впрочем, я и без мозгоправов знаю свою подноготную: Первое. Мать, бросившая в раннем детстве, решив, что не создана для семейной жизни. Второе. Вечно занятый, признающий только свое мнение единственно верным отец. Третье. Капитал вместо любви, традиции вместо души, желания вместо чувств. И на закуску — затянувшийся подростковый бунт, ставший образом жизни. В итоге — ширма для глаз. Наследник заводов-пароходов, фото в обнимку с отцом, совместный бизнес в России, красавица и умница жена — сказка для дураков, верящих СМИ. Реалии таковы, что наследство Виктор Даля — отличный способ шантажа и держащий в узде поводок, а брак на деле не сильно отличается от фиктивного. Что же касается матери… Родные такое видеть не должны. Но я родня только на бумаге, а удостоверение Варшавского заставляет заткнуться дежурящего у номера полицая. Герман не пытается отговорить, только сверлит профессиональным, разбирающим на атомы взглядом: «Точно ли ты хорошо подумал?» Хер там! Думать будем после, сейчас время действовать. |