Книга Кандидатка на выбывание, страница 21 – Катерина Крутова

— Так себе начало сказочки, — усмехаюсь, продолжая мысль вслух. — Искать будут, но лучше, чтобы не нашли.

«Можно ли тебе доверять?» — весь язык ее тела задает этот вопрос, но Марина молчит. Сверлит взглядом и дергается, когда на углу слышится визг тормозов. Лехину манеру езды я узнаю по звуку, не оборачиваясь.

— Это за мной, — сообщаю, итожа, — время на раздумья кончилось. Остаться и сдохнуть или уехать и, возможно, тоже сдохнуть. Как повезет.

— Ладно, — и она вновь сжимает протянутую ладонь.

В микроавтобусе уже Герман со своей Верой, как и договаривались. Варшавский, мягко говоря, не в восторге от бонус-пассажира:

— Игорь, это что за херня⁈ — рычит, когда моя спасительница и соучастница залезает в салон.

— Это не херня — это Марина, и она едет с нами.

Здесь нечего обсуждать. Мы в ответе за тех, кого спасли и отвечаем перед теми, кто спас нас. Вольно или невольно. Никогда не знаешь, в каком переулке тебе поджидает сама Судьба.

Марика

Иррациональный всеобъемлющий страх подкашивает ноги, едва переступаю порог номера. На полу у кушетки я та же испуганная недотепа, что и пять лет назад. Только вместо грязной подворотни пятизвездочная чистота, а аспирантку сменила уважаемая доктор наук, точнее, кандидатка, если мерить русской системой*(европейские звания отличаются — российский кандидат наук=доктор философии по Болонской системе). Но боль в ладонях та же, хотя на сей раз фантомная, а истерика внутри нарастает похлеще той — первой.

Они говорили: никто не будет искать за границей. Радкевич и сам ходил под следствием, менты спишут на разборки ОПГ* (Организованной преступной группировки), никто не вспомнит про какую-то девку. Они убеждали — невестка Виктора Даля — такой статус защитит лучше бронежилета и толпы телохранителей, к тому же гражданство Евросоюза не каждому приносят на блюдечке с голубой каемочкой. И я поверила. Почти. Но прятки оказались детскими — точно я, мелкая дуреха, хихикаю под кроватью, пока бабушка заглядывает за шторы и в шкаф, причитая: «Где же моя Муся, куда пропала?», и невдомек мне, наивной, что это лишь игра, дозволение взрослого и сильного наивному и слабому почувствовать свое превосходство.

Прятки кончились. Тук-тук-тук — в ванной труп — лучше «палочки за себя». Нас нашли и теперь — кто быстрее. Догонялки на выживание. Приз — два контрольных — в голову и грудь. Как тогда в переулке — Ингвар, добивающий Михаила. Хладнокровный убийца или мститель? Ингвар Даль трахает и убивает с одним выражением лица — с этой вечной ухмылкой.

Стоит вспомнить мужа, как дверь открывается, впуская высокую, широкоплечую фигуру. Мои метр восемьдесят выглядят весьма скромно на фоне его ста девяноста. Удивительно, но в этот раз обходится без язвительных шуток и похабных комментариев. Молча и даже не улыбаясь подходит к бару и берет две стопки, а после плюхается на пол рядом со мной, наливает до краев отвратительной картофельной самогонки* (снапс — традиционный шведский крепкий напиток) и протягивает мне.

— Skål*(скёль — традиционный шведский тост, вроде русского «будем»)! — Ингвар опрокидывает в себя алкоголь залпом, не кривясь и не дожидаясь, когда я пригублю свою. Где он отрыл этот напиток пахарей и лесорубов? Но к случаю едкая дрянь походит куда лучше мартини и десятилетнего коньяка.