Книга Кандидатка на выбывание, страница 19 – Катерина Крутова

Трясу головой, пытаясь осознать происходящее: три тела на грязном снегу, и я полуголая у мусорных баков. Надо бежать, звать на помощь, но меня словно разбил паралич. Неужели они все мертвы? Неужели… Туман перед глазами рассеивается, когда широкоплечий силуэт заслоняет тусклый свет, падающий от фонаря над дверью.

— Ты в порядке? — незнакомец протягивает руку и улыбается левой половиной лица, правая опухла, глаз заплыл, из губы течет кровь.

Киваю, хватаясь за ладонь, и быстро одергиваю платье, пытаясь вернуть, насколько это возможно, приличный вид.

— А ты? — вижу, как парень кривится при каждом движении.

— Херня. Максимум пара ребер сломано, и дырка на жопе разошлась.

Не понимаю эвфемизма про дырку, но пытаюсь выдавить одобряющую улыбку.

— Ингвар, — подмигивает он здоровым глазом.

— Игорь? — переспрашиваю, решив, что дикция могла пострадать в драке.

— Можно и Игорем. А ты?

— Марина, — отвечаю, понимая, что все еще держу его за руку.

— Хочешь жить, Марина? Да? Тогда пора сваливать, и чем дальше — тем лучше.

* * *

Игорь

Радкевич старший трусливо свалил на Землю Обетованную*(здесь — Израиль), а младший то ли ебнутый на всю голову, то ли лихой. А может, два в одном — на бравых идиотах держится вся пацанская удаль. Их бизнес трещит по швам — подлоги, аферы, подозрение на торговлю людьми и сутенерство под прикрытием модельного агентства. Но видно, собственная крутость затмила зачатки разума в коротко стриженной голове. Отсвечивать на конкурсе красоты, когда на тебя? вот-вот выпишут ордер⁈ Заказывать киллеру гражданина другой страны, чьи связи тебе и не снились? Трахать в подворотне бабу, когда твой охранник со сломанной шеей лежит под ногами? Похоже на сумасшествие даже по моим меркам!

Что ж, из выживших получаются герои, из павших — легенды. Хочу стереть с лица земли и этого козлодоя, и память о нем. Никакого плана в голове нет — увидеть и отомстить, все, что мной движет. Но, видно Герка прав, я — в любимчиках у Фортуны, раз не просто все еще живой, но и с валькирией в придачу. Такой палец в рот не клади — сожрет и не заметит. Два трупа у ног, а смотрит так, словно хочет взглядом убить и добавить меня к списку своих трофеев.

Несмотря на мороз, ладонь у Марины горячая, хватка крепкая, а голос ровный. Другая билась бы в истерике, пришлось бы по щекам хлестать и в чувство приводить. Эта же только слезы и сопли рукавом обтерла и уставилась на меня гипнотизируя. Признаю, барышня, такие глаза завораживают покруче, чем вид голой задницы. Отличной, надо признать, заявляю, как специалист по женским окорокам. Спокойно, Ингвар, мало в крови адреналина, надо еще тестостерон поднять и тогда точно кранты. То, что мы все еще одни в этой питерской жопе объяснить просто — милиции по хер, а порядочные граждане зассали высовываться. Но тишина провоцирует — с минуту на минуту чей-нибудь любопытный нос вылезет из щели вынюхивать жареное.

— Убила? — спасительница кивает в сторону лежащего на асфальте Михея, но смотреть избегает. Пальцы, все еще в моей ладони, впиваются ногтями до боли. Боится! Эта красотка с внешностью и статью девы из древних саг держится на характере и силе воли, чтобы не показать какому-то залетному гастролёру свой страх. Черт, так несложно и влюбиться! Отпускаю Маринину ладонь только чтобы поднять ствол — заляпанный ее кровью, как и все место преступления. Fan!*(шведское ругательство, дословно «черт!», но по смыслу ближе к русскому «блядь») Девка — труп. Не Радкевичи, так менты — церемониться не будут, повесят собак с парой глухарей в придачу.