Книга Кандидатка на выбывание, страница 15 – Катерина Крутова

Лапать за коленки Михаил начал через двадцать минут, когда мы встряли в пробку на Ушаковском мосту. До дома оставалось десять минут быстрого бега, но выскочить из плотно зажатой между другими машины не представлялось возможным. Я попыталась отодвинуться, что крайне сложно в салоне авто. Натянула пониже подол платья и положила на колени сумку, размерами и весом больше похожую на школьный портфель.

— Такая скромница, — усмехнулся Михаил и без усилий запустил лапищу между моих ног, — это заводит.

— Перестаньте! — я оттолкнула ладонь наглеца, сильнее сжимая колени.

— Почему? — бритоголовая рожа усмехнулась, облизывая губы и нависая надо мной.

— Я этого не хочу! — прозвучало громко и истерично. Дернула ручку двери — заперто, ну конечно!

— Мариш, ты не понимаешь, отчего отказываешься, — рука легла на мое колено, а рот накрыл мой. Я принялась мычать, отбиваясь кулаками, стискивая губы, чтобы не позволить чужому языку лезть внутрь и творить непотребство. Но мужика мое сопротивление только сильнее распаляло. Он уже вжимал в сидение, навалившись всей тушей и шарил под платьем там, где никогда не бывал ни один мужчина. Мне было двадцать два года, а целовалась всего пять раз и лишь однажды видела голого парня. Дико, старомодно, но — я дала обещание! Когда мама, уже сама не своя от боли, умирала от рака, лежа в нашей заставленной мебелью комнате в коммуналке, она взяла с меня слово — дождаться того единственного, кто сорвет цветок невинности, взяв замуж. Больше всего она переживала за мою неустроенную личную жизнь и боялась, что я пойду по ее стопам — стану матерью-одиночкой, залетев от обаятельного бабника-алкаша. Сдержать обещание было легко — в библиотеках и аудиториях, где я проводила больше всего времени, мало кто обращал внимание на серую мышь. Что во мне спровоцировало кобеля в Михаиле, оставалось только догадываться.

— Хочешь поиграть в хорошую девочку и плохого парня? — выдохнул он мне в лицо, когда сзади нетерпеливо засигналили, а машины впереди наконец-то тронулись.

— Нет. Я хочу домой. Высадите меня у метро! — нервно и быстро я попыталась вернуть платью и пальто приличный вид.

Удивительно, но Радкевич-младший послушался и остановил на Черной речке.

— До завтра, Маришка! — раздалось вслед, когда я пулей вылетела из мерса и не оглядываясь рванула в метель.

На следующее утро в кабинете на столе меня ждал огромный букет алых роз с открыткой, где размашистым почерком значилось: «Спасибо за вчерашнее, сладкая девочка!» То, что текст записки известен всей кафедре сомневаться не приходилось — за спиной шептались, а заведующая многозначительно подмигивала, показывая большой палец. Два вечера Михаил караулил меня у парадного хода, но я сбегала через двор и соседние корпуса. На третий день он ввалился с корзиной конфет и фруктов, якобы обсудить детали конкурса, и все мои коллеги, хихикая и переглядываясь, быстро слились из кабинета, оставляя нас наедине. От изнасилования тут же на столе спас декан, заглянувший за документами и заставший нас обживающимися у стены. Точнее, так это выглядело со стороны. На самом деле я терпела очередное поражение, отбиваясь, пока Михаил зажимал меня, облапывая со всех сторон, между картотекой и шкафом.

Теперь о нашем «романе» и моем непотребном поведении сплетничал весь университет, а я краснела от стыда, как вареный рак и боялась признаться, что Радкевич меня преследует. Никто бы не понял, почему одинокая сирота-аспирантка отказывает такому богатому и видному мужчине. Мне выпал счастливый лотерейный билет, как считали все. А я рыдала в подушку и боялась выходить из дому и идти на работу. Даже попыталась взять больничный, но не найдя никаких симптомов, кроме повышенной нервозности и переутомления, участковый терапевт многозначительно намекнула, за какую сумму сможет на неделю освободить меня от работы. Стоимость недельной свободы от домогательств Михаила равнялась половине зарплаты. Пришлось нести крест падшей девки нового русского до конкурса красоты.