Онлайн книга «Кандидатка на выбывание»
|
«Ты во всем виноват!» — русские буквы поверх цветных картинок — чем-то коричнево-ржавым. Так выглядит высохшая кровь. — Там еще, — кивает отец в сторону старинного трюмо. «Прости, любимый», — на зеркале алой помадой, тоже по-русски. И еще один ворох фотографий — в этот раз жутких, вероятно, времен, когда Ольга лечилась от зависимости. Последний раз я видел мать в частной клинике под Хельсинки — тощую, с исколотыми до гематом и язв венами, черными синяками под глазами — тень от былой красоты. Меня, восемнадцатилетнего, она не узнала, приняв за дилера. Ползала на коленях, клянча дозу и предлагая отсосать. Это была наша последняя встреча. На полароидных фото, приклеенных к зеркалу, голая Ольга Даль с каким-то мужиком, чьего лица не разглядеть, только татуировку — цепь, обвивающую предплечье. Не вглядываясь понятно — порно, причем весьма жесткое. Невольно смотрю на Марику: как воспримет это вечно застегнутая на все пуговицы моя правильная фру? И точно — смотрит во все глаза, прикрыв ладонью рот. Убеждается, что извращение у ее муженька в крови? Ставит мне очередной диагноз? Нет, дорогая, такое даже для меня — слишком. Впрочем, тебе это вряд ли доведется узнать. — Вот к чему приводят разводы, — Виктор Даль делает самый неожиданный для сложившихся обстоятельств вывод. — Не расстанься мы с Ольгой тридцать лет назад — ничего этого бы не случилось. Тут не поспоришь. Отец умеет заметать сор под ковер так, что ни один уборщик не найдет и пылинки. Кстати, об уборщиках: — Ты сообщил полиции? — спрашиваю, зная ответ. Конечно — нет, иначе мы бы давали показания, а толпа криминалистов прочесывала покои на предмет улик. — Я вызвал Варшавского, — голос отца звучит устало, но сила привыкшего управлять всем и всеми никуда не делась: — Никаких разводов и дури, марающей честь семьи. Не больше одного позора раз в полгода. Надеюсь, это вам обоим понятно? Марика кивает согласно и быстро, сильнее стискивая раненую ладонь. А я кривлюсь от боли и необходимости подчиниться. Таша подождет. А вот наши враги ждать не будут явно. * * * Марика Схватить мужа за руку выходит инстинктивно. Так же как я совершенно не задумываюсь, оказывая Ингвару первую помощь. Бесит, как он марает ковер и одежду. Слуги не виноваты, что хозяин — неряха и раздолбай. Хотя и мне хочется что-то разбить. А еще забиться в нору на краю мира, забаррикадироваться и ждать, когда опасность пройдет. Но не выйдет — куда ни беги. Добегались и допрятались. Здравствуй, мой добрый старый страх. Привет — бессонные ночи. Пора обновить уроки самообороны и стрельбы. Или перед смертью не надышишься? Цепляюсь за ладонь Ингвара, как за единственное знакомое и стабильное в неумолимо разваливающемся мирке, еще вчера казавшимся таким надежным. Смотрю на фотографии, где мужик с цепью во всех позах трахает Ольгу Даль, а вижу не полароидные снимки, а белые квадраты кафельной плитки в общественном туалете в брызгах алой крови. Вдыхаю запах рубашки мужа, и, кажется, будто к нему примешана гарь пороха. Впиваюсь пальцами в пластырь, пытаясь загасить фантомную боль давно заживших сигаретных ожогов. Набатом в мыслях бьется фамилия «Радкевич», а все инстинкты орут одно — бежать! Легко быть разумной и правильной, когда мир вокруг стабилен, а почва под ногами тверда. Пять лет назад я хотела одного — выжить. Тогда Ингвар Даль стал моим спасением. Сегодня я не уверена, что он захочет меня спасать. Наш союз скорее деловой, чем брачный. Из нас вышли отвратительные супруги и так себе приятели. Соучастники — это определение подходит лучше всего. И все же, я держу его за руку и не решаюсь отпускать. А он крепче сжимает в ответ. На секунду, не дольше, чтобы затем отстраниться и сказать отцу, не мне: |