Книга Кандидатка на выбывание, страница 119 – Катерина Крутова

— Ингвар свяжется с тобой, Тимур, как только придет в себя. Он отдыхает после операции, — отшиваю с ледяной вежливостью профессионального личного помощника. А после прожигаю телефон взглядом — среди летописи сообщений Варшавского нет ответов на два терзающих меня вопроса: что с Радкевичем и действительно ли беременна гражданка Мороз? Но спрашивать я не рискую — в первом случае, чтобы не подставлять Германа, а второе кажется мне личным и по-женски истеричным. Точно я пытаюсь устроить сцену.

Ключица ноет, потому как я отказалась от обезболивающего. Терпеть можно — спать нет, но кто-то же должен быть начеку. С нами явно еще не закончили. Как знать, сколько еще наемников как Анджей припасено у Радкевича по наши головы? Конечно, у дверей стоит охрана, но… Я все равно не засну — койка тесна для двоих, кресло неудобно, а отоспаться успеется и в гробу. Стараясь не разбудить Ингвара, включаю телевизор на минимальную громкость. Стараниями Авсарова — взятие наркопритона и незаконного борделя активно муссируется в питерских новостях. Тимур Назарович с готовностью раздает интервью, направо и налево делясь историей своей любви с прекрасной Ольгой Даль и его активными поисками их пропавшей дочери. Пиарщики у Авсарова отличные — наспех сшитая сказка звучит как сценарий мыльной оперы и наверняка прошибет слезу у тоскующих по большому и светлому чувству домохозяек. Даже мне любопытно, каким боком ко всему происходящему Тимур пришьет выкупленную в Турции проститутку — Лану, но эта часть жизни «лесного короля» пока остается за кадром. Впрочем, денег у него достаточно, чтобы журналисты копали в нужном направлении и закрывали глаза на неуместные детали.

Бормотание диктора слушаю вполуха, размышляя о том, как нам с Ингваром жить дальше, как внезапно на экране появляется лицо, которое я пять лет видела в кошмарах. А следом другое, очень похожее, только шире и старше — такие же грубые черты, глубоко посаженные глаза, но с горбинкой, судя по кривизне некогда сломанный. Врубаю громкость, боясь пропустить хоть слово:

— На своей вилле в Эйлате найден мертвым Владимир Радкевич, бывший совладелец группы компаний «Стройинвест», пять лет назад подозреваемый в заказном убийстве майора Александра Шувалова. По предварительным данным, причиной смерти стал сердечный приступ.

На экране кадры роскошной виллы, перекрытой полицейскими лентами. На секунду мелькает эффектная рыжеволосая женщина, раздраженно отмахивающаяся от назойливых репортеров.

— Сердечный приступ? — хмыкает за спиной разбуженный Ингвар. — У человека, который трижды в неделю играл в теннис?

— Видимо, сердце не выдержало стресса или душу разъела месть, — я притворно задумываюсь. — Да?

— Или справедливость не всегда свершается по закону, — взгляд Даля тяжелый, без следа привычной улыбки. Мы понимаем, что произошло без слов. Совпадений не бывает. Просто один наш хороший друг не захотел ждать, чтобы киллер пришел за его семьей так же, как за нами. Пять лет Варшавский пытался добиться правосудия через официальные каналы, собирал улики, бился о дипломатические препоны, искал лазейки, тягался с тем, в чьих руках была власть, деньги и свобода от совести, удерживающей в рамках закона. Я никогда не спрошу Германа о его причастности к «сердечному приступу», но если у нас когда-нибудь родится сын — назову в честь карающего ангела-хранителя, чье возмездие жестоко, но справедливо.