Книга Любовь на кафедре, страница 81 – Дженнифер Смит

— Да, — холодно ответил Рис. — Главное — старание.

— Кстати, о стараниях. — Отец поставил на стол стакан с виски. Рис еще в детстве понял, что отец не любил виски, но пил его, потому что считал благородным напитком. — Как твои успехи, бах? — «Мальчик».

Если бы отец сказал «мой мальчик», это, как и «дочка», прозвучало бы ласково, но просто «мальчик» ласковым не казалось. Особенно таким тоном, каким произнес это слово отец, явно пытаясь принизить его.

— Успехи определенно есть, отец, и, как ты верно заметил, я очень стараюсь, — ответил Рис.

— Хм, — хмыкнул отец и подождал, пока Рис начнет оправдываться, но тот знал его уловки. Он сидел со спокойным лицом, невозмутимый и равнодушный. Лила надавила ладонью на его ногу, которая нервно дергалась. — И когда ждать новостей? Осталось недолго.

Неприкрытая угроза: отец намекал, что, если его не примут в Королевское историческое общество, ему придется вернуться в «Даллимор Интернешнл» и кануть в унылой корпоративной бездне, потеряв всякую индивидуальность, которую он обрел с таким отчаянным трудом.

— Скоро, — ответил Рис.

— Я так им горжусь, — вмешалась Лила и одарила Риса теплой улыбкой. — Заявка на членство в Королевском историческом обществе — уже достижение, учитывая юный возраст Риса.

— Юный? — Его отец презрительно ухмыльнулся. — Рис далеко не юноша. Ему уже за тридцать. В тридцать пять я заработал первый миллион.

Плечи Риса напряглись. Он не сможет заработать первый миллион к тридцати пяти, даже если разобьется в лепешку, а значит, по отцовским меркам он неудачник. Ему никогда не заработать миллион: это возможно, только если он продаст свои акции «Даллимор Интернешнл». И, по правде говоря, он не хотел зарабатывать миллион. Его вполне устраивала жизнь без этого миллиона. Он был счастлив, имея возможность целыми днями просиживать в библиотеке, анализировать мотивы людей, которых давно не было в живых, и додумываться, как они умудрялись перевезти все свое имущество и семью на тысячи миль в шестнадцатом веке.

— Впечатляет, — ответила Лила. — Но в научной среде все иначе. Тридцать лет в науке — очень юный возраст, и многие тридцатилетние не наработали достаточно опыта, чтобы даже подать заявку в Королевское общество, не говоря о том, чтобы получить одобрение. Вы знали, что в год принимают только двенадцать заявок? И чтобы подать заявку, нужно сначала подать заявку на заявку. Конкуренция сумасшедшая. — Она с гордостью посмотрела на Риса. — Я никогда не встречала такого трудолюбивого ученого, как Рис. Даже если в этом году его не примут в общество, я буду очень им гордиться.

У Риса в горле застрял комок. Лила не умела лгать, и эти слова, в которых звучала гордость и поддержка, были искренними и правдивыми. Он нащупал ее руку под столом и крепко сжал.

Лила

От мертвой хватки Риса у нее онемели пальцы.

— Рис, ты мне пальцы сломаешь, — прошептала она, когда со стола убрали тарелки. Рис на время отпустил ее ладонь, чтобы поесть, но потом снова жадно в нее вцепился, чтобы вся семья видела, что они держатся за руки.

Он ослабил хватку, но руки не отпустил.

— Лила, ты тоже преподаешь в университете? — спросил Джеймс, вальяжно откинувшись на спинку стула.

— Джеймс, Лила — координатор кафедры, — напомнила Элин, похлопав его по руке.