Книга Измена. Не знала только я, страница 82 – Аника Зарян, Каролина Шевцова

— Вера Николаевна, если хотите, я сам...

— Нет, — не позволяю Александру договорить.

Я хочу сделать это лично — посмотреть ему в глаза. Увидеть в них крах его гордыни, когда он поймет, что даже здесь, на этом телеканале — его самом большом достижении в жизни, — он просто работал на меня.

Я хочу сделать ему по-настоящему больно.

Хочу, чтобы его любовнице было больно.

Чтобы те, кто чуть не уничтожили мою веру в людей наконец поняли, что у них ничего не получилось. Александр продолжает о чем-то говорить с директором, но я не слышу ни слова.

Погруженная в мысли, подхожу к окну. Поднимаю взгляд на небо — тяжелое свинцовое полотно, бесконечное и долгое, через которое не могут пробиться лучи солнца. Не могу отвернуться. Смотрю, смотрю, будто вбирая в себя эту гнетущую, безграничную тяжесть.

Она душит, давит на грудь, и мне приходится совершать над собой огромное усилие, чтобы сделать самое простое и естественное — дышать.

Вдох, выдох, снова вдох — и по кругу.

Теряю счет времени.

С первым стуком в дверь изо всех сил сжимаю веки.

Со вторым — разжимаю их.

Слышу, как щелкает дверная ручка.

Как резко выдыхает директор. Мне кажется, я даже слышу собственное сердцебиение, хотя знаю, со стороны я — олицетворение уверенности и спокойствия.

Пусть так и будет.

— Пётр Михалыч, раз уж я вам так внезапно понадобился, потрудитесь ответить, почему вчера в эфир не вышло... — Дима не договаривает. Я чувствую на себе его взгляд. — Вера? А ты что тут делаешь?

Отворачиваюсь от окна и успеваю поймать мгновение, когда раздраженное выражение стирается с лица Димы, и на смену ему приходят мимолетная улыбка, шок и растерянность.

— И тебе добрый день, Дима.

— Не понял, что здесь происходит? — Его брови ползут вверх. Он бросает быстрый взгляд на директора, ища поддержки или объяснения, но тот лишь опускает глаза.

— Ты знаешь, я сегодня посмотрела одно очень трогательное шоу. — Специально делаю паузу. Замечаю, как напрягаются его плечи. — Историю о благородном муже и его сумасшедшей жене. Очень вдохновляюще.

Он замирает. Растерянность превращается в недоумение.

— Что за бред ты несешь?

— Этот выпуск мог бы стать жемчужиной коллекции телеканала.

— Ты о чем?

— Трое против одной. Очень благородно, Дима. Я поражена твоей добротой и самоотверженностью. Оставил мне дом, содержишь, да?

Он сердито поворачивается к директору:

— Что за херня здесь происходит?! Пётр! Тебе не кажется, что ты должен объяснить, почему посторонние в твоем кабинете оскорбляют твоего сотрудника? Ты же видишь, что моя жена не в себе, и молчишь!

— М-м. Она не ваша жена, Дмитрий Юрьевич, — тихо, но четко произносит Александр, качая головой — Насколько владею информацией, ваш брак официально расторгнут. А Вера Николаевна является мажоритарным акционером холдинга «Элпром-Медиа», которому принадлежит данный телеканал. И ваш контракт считается расторгнутым с данного момента. По статье. За действия, порочащие честь и деловую репутацию холдинга. Служба безопасности проводит вас для оформления документов. Ваши вещи будут доставлены вам позже.

Дима в ужасе округляет глаза. Вижу, как дергаются его зрачки. Как он отчаянно пытается вернуть контроль, но сдается под давлением.

— Ты не можешь. — только и получается у него произнести.