Книга Измена. Не знала только я, страница 69 – Аника Зарян, Каролина Шевцова

— Вера, что это такое?

Дима стоит прямо передо мной и смотрит с такой смесью шока и возмущения, что мне становится неуютно от этого беспардонного взгляда.

— Кто эта девочка?

— Я же говорила, пап, она свихнулась. — раздается у меня над головой. — Меня выгнала и уже замену нашла.

Оборачиваюсь — за диваном, подперев руки в бока, качает головой моя дочь.

— Ты мне скажешь, что происходит, Вера?

Это похоже на какой-то страшный сон. Не такой, где на тебя нападают вымышленные монстры и чудовища, а гораздо, гораздо страшнее.

Потому что в первом случае можно проснуться — и сон развеется. А во втором, который выпал мне — всё наоборот. И монстры никуда не денутся — они реальны. Из плоти и крови — моей плоти и крови...

Вот такая жестокая ирония судьбы.

— Тише, ребенка разбудите, — произношу сонным голосом, хотя мозг, благодаря постепенному детоксу, прописанному Власовым, моментально включился и готов к очередному раунду квеста, в который превратились мои дни.

Встаю с дивана, сразу иду на кухню. Дима и Света, недовольно пробубнив что-то нечленораздельное, плетутся за мной.

— Чем обязана? — обращаюсь к Диме.

— Ты выгнала ребенка из дома? Вера, ты что, правда ума лишилась?

Ничего не отвечаю на это — просто перевожу взгляд на дочь, вопросительно выгнув бровь.

— А разве нет? — довольно поджимает губы та. — Разве не так трактуется «позволю жить в моём доме»?

— Ты не можешь выгнать Свету, Вера. Как минимум, она тут прописана.

— Допустим, это легко исправимо, — говорю без тени эмоций на лице.

— Мама!

— Вера! — Выкрикивают одновременно мои некогда самые дорогие люди.

— Вера, послушай, ты не в себе.

Не отвечаю. Мне стоит больших усилий не вываливать на них правду о том, по чьей вине я была как раз не в себе все эти месяцы. Зайцев доходчиво объяснил, что сначала нужно собрать доказательства, чем мы с ним планомерно и занимаемся. Я сдаю анализы, прохожу экспертизы, подтверждающие мою адекватность и дееспособность, по схеме Власова очищаюсь от яда, которым меня травила Виолетта.

И изо всех сил стараюсь верить, что сам Дима не знает о том, что делала со мной его любовница. Хочу оставить в своих воспоминаниях о нём хоть немного светлого. Пусть, он будет предателем, изменником, но не преступником. Дима, которого я знала долгих тридцать лет, не может быть таким.

Поэтому молчу, глотая боль от осознания — меня методично стирали из их жизней, а они даже не поняли этого. Просто приняли, смирились...

Оправдываться или тем более доказывать свою адекватность перед ним я точно не собираюсь. Дима пытается сказать что-то еще, но тут из гостиной раздается тихое, испуганное мяуканье. Оставив мужа и дочь в недоумении, иду обратно — Алёна проснулась, сидит, вжимаясь в спинку дивана, и тихо плачет.

— Алёнушка, — ускорив шаг, подлетаю к ней, беру на колени и начинаю баюкать. — Милая, почему ты плачешь?

Дима и Света снова следуют за мной.

— Мне стало стласно, Вела.

— Не бойся, я рядом, — качаю её на коленях, ладонями чувствуя, как быстро стучит её сердечко.

— Лучше бы ты так обо мне волновалась, чем непонятно о ком!

— Света, — осаждает её Дима. — Не при девочке.

— Пап, и ты туда же? Над нашей семьей весь интернет уже смеется, а ты её защищаешь?

Реплика царапает.

Алёна утыкается лицом в моё плечо и смотрит на них одним глазом.