Книга Измена. Не знала только я, страница 10 – Аника Зарян, Каролина Шевцова

Не хочу смотреть, как Виолетта бежит к нему — отворачиваюсь. Пальто висит в шкафу прихожей. Накидываю его на плечи, не попадая в рукава, и, спотыкаясь о полы, вываливаюсь на крыльцо.

Калитка.

Тропинка.

Перекресток.

Снег и ледяной декабрьский ветер бьют в лицо. Сбивают с ног, вытесняя на мгновение удушливый сандал. Я с трудом делаю несколько заплетающихся шагов по вязкому почернелому снегу, глубоко, рвано вдыхая. Но вместо облегчения — очередной спазм. Горло сжимается, мир снова плывет. Силуэты машин, фонарей, домов двоятся и пляшут перед глазами.

Господи, что со мной?!

«Ты ведь не пропускаешь таблетки?» — кровь пульсирует в ушах голосом Виолетты.

Таблетки.

Я действительно забыла их принять. С утра или вчера... Бог знает, сколько уже. Не до них было как-то...

За спиной — скрип тормозов. Я узнаю звук его машины. Хлопок двери. Оборачиваюсь. Пальто сползает на истоптанный сугроб на обочине.

— Вера! Сядь в машину! Ты замерзнешь!

Его лицо искажено неподдельным страхом.

Поднимает мое пальто. Разворачиваюсь в сторону высокой ограды и ныряю в парк.

— Вера, бл*ть, не дури!

Он бежит за мной в одном пиджаке.

Я пытаюсь ускорить шаг, но ноги будто ватные — предательски подкашиваются. Он легко меня догоняет, хватает за плечо.

— Отстань! — пытаюсь закричать, но получается хриплый, сдавленный выдох. Пытаюсь вырваться, но у меня нет сил. Все мои попытки слабые, жалкие, похожие на конвульсии. Со стороны это должно быть выглядит как истерика. Может, так оно и есть. — Не трогай меня... Твои руки... Она...

— Вера, остановись! Послушай меня! — он трясет меня за плечи, и от этого трясется вся моя голова, и боль в висках становится невыносимой. — Это шок! Ты не понимаешь, что делаешь! Этим ты маму не вернешь!

При слове «мама» замираю.

Он сейчас шутит?

Смотрю на него ошалело.

И вижу только его рот, который наверняка целовал ее. Его руки, которые ее обнимали. Неужели, он не понимает?

Думает, это из-за мамы?

Он тоже, как и Катя, думает, что я знала? Что могла знать о его предательстве и молча это принять?

Смириться!

— Не понимаю, что на тебя нашло!

Колено подкашивается. Я начинаю оседать. Он пытается удержать меня, его лицо близко. Оно полно паники.

— Как ты мог, — шепчу я, чувствуя, как земля уходит из-под ног. — Как вы... Могли.

Вместе падаем на истоптанный снег. Дима прижимает меня к груди и начинает баюкать, покачиваясь.

— Ты так себя добьешь! Подумай о Свете! Пойдем, Вита тебе поможет.

Услышав ее имя, я из последних сил пытаюсь оттолкнуть Диму. Запах его одеколона, смешанный с холодным воздухом и все тем же предательским шлейфом сандала от его пиджака бьет в нос. Пробирается в легкие.

Это последний рубеж. Тошнота накатывает волной. Темнота сгущается по краям зрения, сжимаясь в тоннель, в конце которого только его перекошенные в испуге губы.

И я просто перестаю существовать. Мир исчезает тихо и безболезненно, как будто кто-то щелкнул выключателем. Мое тело становится невесомым, чужим. Я проваливаюсь в беззвучную, безвоздушную пустоту, где нет ни боли, ни запаха сандала, ни их лжи.

Сознание возвращается обрывками.

Первый — запах. Тот самый, ненавистный сандал, но теперь смешанный с резким, острым ароматом медицинского спирта. Он везде: на моей коже, на подушке, в носу.