Книга Измена. Не знала только я, страница 13 – Аника Зарян, Каролина Шевцова

— Не дергайся, милая. Катетер вырвешь. — Она подходит к моей кровати, проверяет капельницу и начинает наматывать манжету тонометра вокруг свободного от иглы плеча. — Ну как ты? Полегче?

Читаю на бейдже её имя — Елена Викторовна. Она довольно молода. Возможно, моя ровесница. Взгляд строгий, суровый — диссонирует с мягким, заботливым голосом, ласкающим слух. Качает в манжету воздух, пристально вглядываясь в цифры на циферблате прибора.

— Как будто меня переехал асфальтовый каток, — выдыхаю я, когда она заканчивает измерять давление. Это чистая правда.

— После таких встрясок так и бывает, — она ухмыляется и записывает в журнал показания тонометра. — Отлежись. Сон — лучшее лекарство.

— Спасибо.

— А этот красавец, что привез тебя — случайно не тот самый Дмитрий Соколов? — спрашивает как бы между прочим.

— Тот самый, — поджимаю губы.

Её взгляд меняется. Становится чуть более пристальным. Она нависает надо мной, поправляя одеяло.

— Муж, значит.

Я уже привыкла к тому, что его узнают везде, где бы он не появлялся. И не просто привыкла — гордилась неимоверно. Мой муж — ведущий новостей на федеральном телеканале, ежедневно в прайм-тайм его лицо появляется на миллионах экранов страны.

Конечно, горжусь...

А он гордится тем, что всего добился сам.

— Муж...

— А хоронили вы кого?

— Маму.

— Мои соболезнования, милая. Тяжело терять родителей.

Да, тяжело. Особенно когда это не в первый раз.

— Я хочу поспать, — говорю, чтобы закончить разговор.

Сверлит меня своим пристальным взглядом.

— Изменяет?

— Что?

— Муж, говорю. — цыкает, качая головой. — Изменяет?

Хочу возмутиться, но вместо этого неожиданно спрашиваю:

— Как вы это поняли?

Она машинально проводит рукой по синему матрасу и садится у подножья свободной кровати.

— Глаза выдают. У нас у всех они одинаковые. Разочарование в них. Опустошение. Обида. Тебе хоть есть, с кем поговорить?

— Нет... — признаюсь, как есть.

— Я сейчас, — встает с места, несется к двери. — Я мигом.

Возвращается через минут десять. В руках — какой-то буклет.

— На, держи. — сует мне в свободную от катетера руку. На буклете — силуэт женского профиля превращается в слово «Вместе в Петербурге». — Там номер внизу — анонимная служба психологической помощи. Ручаюсь за них.

Будто обжигаюсь.

Отшвыриваю буклет — тот падает на пол с тихим шуршанием.

— Я не нуждаюсь в помощи психологов, — цежу раздраженно.

Не хочу ничего знать о психологах, психотерапевтах и прочих. Хватит с меня.

Медсестра, конечно же, по-своему трактует мою реакцию.

Она встает, поправляет халат.

Поднимает листовку и кладет на прикроватную тумбу.

— Решай сама. Можешь выбросить. Можешь оставить. — Она подходит к двери и оборачивается. — Я просто помочь хочу. А то лечишь тут, выписываешь вас таких сломанных, молчаливых и гордых, с улучшением. А потом вы возвращаетесь с более серьезными диагнозами.

— А вам какая разница?! — раздраженно. — Это не ваша забота.

Она тяжело вздыхает.

— Не моя, да. Просто помочь хотела.

— Я не нуждаюсь в помощи.

— Как скажешь, милая. Только руку не дергай — катетер... — и выходит из палаты.

Дверь захлопывается за мной с таким грохотом, что настенные часы над обувницей испуганно перекашиваются. Замираю в прихожей, пытаясь перевести дух.

Получается плохо — никак.