Онлайн книга «Дети Крылатого Змея»
|
Это почти вопль отчаяния, и констебль замирает. Испуган? — …о ней пошли слухи. Не те, которые о каждом ходят… нет, заговорили, что Элиза ненадежна. Что срывает репетиции и вообще может завалить спектакль. А кому нужно вкладывать деньги в ненадежную звезду? Одной славой жив не будешь. Я пытался донести это до Элизы… У него дергался левый глаз, мелко и часто. Он так за свою звезду переживает? Или дело в ином? — Однако когда несколько интересных предложений прошли мимо нее… о, поначалу Элиза была просто в ярости. Обвиняла меня, что я как агент беспомощен. Грозила увольнением. Но после… ее настроение менялось, что ветер весной. Мне показалось, мы сумели все-таки найти общий язык. Она пообещала, что станет осмотрительней. Ваш брат на нее благотворно влиял. Тедди был первым, кто упомянул Гаррета. И тут же, с кривоватою усмешечкой, неловкий и некрасивый в этой неловкости, поспешил заверить: — Я прекрасно все понимаю. Поверьте, от меня никто не узнает об их… отношениях. Для всех Гаррет был другом… — Только другом? Не складывается. Одно с другим, другое с третьим. И крошечный корабль все-таки рухнет. Вот-вот. Мэйнфорд смотрит на него, будто взглядом способен спасти… — Не знаю, как получилось… может, действительно она его любила? — в этом вопросе слышится удивление. Странно. Что здесь удивительного? Гаррет хорош собой. Успешен. Перспективен. У него все, чего нет у Мэйнфорда… — Понимаете, обычно она не давала себе труда скрывать свои связи… своих любовников. Это многим осложняло жизнь. В Нью-Арке хватает мужчин, которые бы… которые желали бы провести время с красивой и известной женщиной… сделать ей подарок… помочь карьере… И вновь этот тон, от которого Мэйнфорда передергивает. Или не от голоса? В голове канонада. И хочется одного — прилечь. Хоть на диванчик, который явно Мэйнфорда не вместит, хоть на ковер. Закрыть на мгновенье глаза. И свет пусть выключат. Зачем в гостиной такой яркий свет? Лампочки мигают. — …но при условии, что эта помощь останется, как бы это выразиться, анонимной. Кто захочет поставить под угрозу свой брак? Положение в обществе? Нет… Элиза и этого не понимала. Она выставляла подарки напоказ… сплетничала… порой сама рассказывала о том, о чем следовало бы помолчать. И пресса любила ее… но сейчас… она молчала. Она принимала вашего брата в доме, но держалась с ним… иначе, чем с любовником. Он стал и другом… и сумел сделать так, чтобы Элиза… чтобы она со мной поговорила. Точно мигают. Левая. Правая. А та, которая прямо над Мэйнфордом, выбивается из ритма. Она гаснет надолго — на секунду или полторы, потом вспыхивает очень ярко, и стекло дребезжит. — Она стала меньше пить. И скандалить. И вообще… будто вернулась обратно… нет, не превратилась в милую Элизу двадцатилетней давности, но хотя бы… хотя бы перестала швыряться вещами, когда слышала что-то, что ей не нравилось. Она стала играть… как прежде. Ярко. Впечатляюще… возможно, нам удалось бы многого добиться… большего добиться… этот контракт. Вы бывали в синематографе? — Случалось. Звоном своим лампочка заразила и две другие, теперь они звенели разноголосо, мучительно, и, чтобы отвлечься от этого звука, Мэйнфорду приходилось сделать над собой усилие. — Очень перспективное направление… я говорю не о сериалах, они — удел прошлого. Но полнометражные ленты. Озвучка… у Элизы был волшебный голос. А ее лицо… порой случается, что девочка всем хороша, а приведешь на пробы — и пусто. Камеры ее не любят, но Элиза — дело иное. Камеры ее обожествляли… и после того, как братья Берноу отсмотрели отснятый материал, и речи быть не могло, что роль получит другая. Эта лента… невообразимо! Великолепнейшее, красочное действие, мощный сюжет. Интрига! Драма! Костюмы… на одни костюмы ушло полмиллиона талеров. Представляете? |